В Москве, добравшись до своей квартиры, я бросил все вещи в коридоре и, не имея сил больше сдерживаться, я прилег чуть поспать, так как всю дорогу от нервов не мог большего, чем немного вздремнуть. Однако проснулся я почти через сутки. Мне пришлось тратить время на душ, еду и приведение себя в порядок. К тому же я не знал, мне следует спешить или ждать, в зависимости от того, улизнула Диана более ранним рейсом или отложила вылет на потом. Откуда во мне была такая уверенность, что девушка вернулась в Москву, я не знал. Приведя себя в божеский вид, я, несколько поколебавшись, взял ключ от квартиры Дианы и пошел к ней домой. Заученным и уверенным движением я попытался вставить ключ в замок, но ничего не получилось. Наклонившись посмотреть, в чем дело, я с недоумением увидел, что ключ не подходит даже по форме: замок был совершенно другой. Тогда я начал трезвонить в дверь, но в течение десяти минут мне никто не открыл. После этого я по привычке пошел в кафе, где так никого и не дождался. Оставшиеся четыре дня отпуска я повторял те же действия, не увенчавшиеся никаким результатом.

Мне пришлось выйти на работу. Каждый день я ломился к Диане в квартиру, но мне никто не открывал. Кафе дарило только одиночество. Через неделю я позвонил в двери соседям девушки. Мне открыла милая бабушка-блондинка и спросила, чем она может мне помочь.

– Скажите, пожалуйста, Вы не видели, чтобы женщина, которая здесь живет, возвращалась из отпуска?

Бабуля недоуменно посмотрела на меня.

– Молодой человек, здесь уже больше года никто не живет.

У меня от этих слов чуть не ушла земля из-под ног.

– Вы что, я ходил сюда весь последний год к девушке Диане. Высокая, темноволосая – она живет здесь.

Доверие соседки явно начало пропадать.

– Молодой человек, не говорите глупостей, здесь никого нет. Вы часом не аферист?

– Нет, что Вы, милая женщина, – добро улыбнулся я, понимая, что моя натянутая улыбка вызывает еще больше сомнений – мне просто нужно зайти в эту квартиру.

– Зайдите лучше к врачу, – боязливо ответила бабушка и закрыла дверь.

Я лишь пожал плечами и ломанулся к следующей квартире. Открыл мне солидный мужчина лет сорока. Изнутри доносились голоса детей.

– Скажите, пожалуйста, когда Вы последний раз видели девушку из квартиры напротив?

– Ах, так там живет девушка? – удивился отец семейства. – Мы переехали три месяца назад и еще не успели познакомиться с соседями. Но за все это время я ни разу не видел, чтобы дверь квартиры открывалась.

– Спасибо, – пробормотал я смущенно и отошел.

В третьей квартире мне никто не открыл.

В этот раз я не пошел в кафе. Нервно выкурив по пути две сигареты, я пришел домой и сразу сел за компьютер. Я пробил в телефонной базе адрес Дианы, но там были зарегистрированы только мужчина и женщина 1936 и 1942 года рождения соответственно. База либо была стара, либо девушка не прописывалась в этой квартире. Запрос фамилии, имени и отчества Дианы дал исчерпывающий ответ: нуль.

Я откинулся на спинку компьютерного стула и закурил, стряхивая пепел прямо на стол. Приходили самые бредовые мысли вплоть до того, что Диана была результатом моего воображения, как у героев фильмов про шизофреников. Но свежие ощущения последнего года моей жизни с легкостью сминали эти догадки в самой их основе. Проклятая текучка кадров в нашем любимом кафе не позволяла спросить что-либо у официантов. Мозг жадно хватался за любые идеи, желая логических объяснений.

Что я знал?

Что Диана была сказочно богата и доживала свои последние дни. Что она любила меня, как ничто другое, и я был единственной радостью ее угасающей жизни. А еще, что Диана была невероятно горда. Сложив все это в цепочку, я пришел к выводу, что женщина поняла, что ее час пришел там, в Таиланде, и, применив свои деньги или связи, избавилась от следов своего существования, спрятавшись от меня, не желая умереть на моих глазах. Других здравых идей у меня не было.

Весь последующий месяц я провел в одинокой надежде: шатался по району, обхаживал места, где мы бывали вдвоем и скуривал наедине с собой пачки сигарет, сидя в нашем кафе на диванчиках. Сидя один.

А через месяц у меня началась агония. Просто как-то раз, в кафе в выходной день около двух ночи я понял, что больше никогда никто не придет. Осознал, что Диана умерла. Эта мысль вонзилась в голову внезапно, но я принял ее сразу же, как неоспоримый факт. Больше я ее не ждал. Накачанный кофе, я пришел домой и включил свет во всей квартире. Передо мной предстали руины. Такое ощущение, что дом разваливался, и здесь давно никто не жил. Сантиметровая пыль лежала на полках и шкафах, отовсюду разило сыростью. Квартира словно была необитаема. А чего я хотел? Почти все время я жил и питался у Дианы, тратил на нее любые свободные минуты. Музыкальное оборудование стояло брошенное, все покрытое грязью. Я забыл об уборках и уходе за собственным жильем. Все это немного привело меня в чувство.

Забыв о времени суток, я начал убираться. Да, посреди ночи я стал наводить порядок в своей захламленной квартире. Раскладывал все на свои места, потом вымел грязь, собрал пыль, протер везде мокрыми тряпками, вымыл зеркала, прошелся по дому с пылесосом, не боясь разбудить соседей, выкинул из холодильника все испортившиеся продукты, перемыл посуду. Все это я делал на автомате, в полусонном состоянии, поддерживаемый только кофе. Мне нужно было делать хоть что-то, лишь бы не думать о ней. Примерно к двенадцати дня квартира была вылизана. Я трудился почти десять часов.

Аккуратно повесив свои вещи в шкаф, я лег в кровать на чистое постельное белье и сразу же уснул, а когда проснулся, то очень долго смотрел в потолок, не желая принимать реальность ни в каком виде. Я вообще не желал становиться ее частью: лишь бы абстрагироваться ото всего и не впускать в себя эмоции, так и валяться вечно овощем без ощущений, хоть бы только не становиться человеком, а значит – не чувствовать.

Не знаю, сколько я так пролежал, но силы встать вскоре нашлись. Готовить было лень. Добравшись до ближайшего McDonald’s я позавтракал там, хотя был уже вечер. Меня понесло на Патриаршие, в этот безмятежный уголок уюта, окруженный с четырех сторон городской суетой, словно капсула покоя в бурной пучине. Усевшись на скамейку, я долго смотрел на воду и впускал в себя невыносимую тоску. Никогда еще в жизни мне так сильно не хотелось к Диане. А я не мог ни пообщаться с ее родственниками, ни прийти на могилку с цветами и уронить пару скупых мужских слез на холмик, любуясь фотографией на надгробии этой молодой красавицы, ни утверждать на все 100 %, что она правда существовала в моей жизни.