Шрифт:
И еще подумала Рогнеда о том, что минувшая ночь не пройдет бесследно, что семя любви, посеянное в эту ночь, даст свой плод, и родит она сына…
Князь Владимир, выезжая из Полоцка, видел, конечно, Рогнеду. В темном платне она четко вырисовывалась на крепостной стене, когда он медленно спускался с дружиной к Полоти; рассмотреть Рогнеду можно было из лодии, когда под сильными ударами гребцов лодия пересекала зеленоватые воды реки, с полуострова, где Полоть сливается с Двиной. Все это время Владимир видел одинокую Рогнеду на городской стене.
Терзала ли его сердце жалость и тоска по полоцкой княжне, с которой так неожиданно свела его судьба, а теперь разлучала надолго, хотел ли он вернуться и быть с ней, встретить еще и еще одну ночь в этом глухом лесном городе, плыть и плыть в чарах любви?
Нет! Тоска и жалость не мучили в этот утренний весенний час молодого новгородского князя, радость, гордость и счастье переполняли его душу. Окруженный дружиной, подъехал он на ретивом коне к реке, переплыл Полоть, вышел на берег, чтобы осмотреть перед дальней дорогой всадников, собравшихся здесь, и построить лодии.
Полки стояли, ждали его слова. Гребцы на лодиях приготовились к дальнему походу, подняли весла. Над ними высилось прозрачное до самых глубин голубое небо, по нему катилось, как огненное колесо, теплое манящее солнце; рядом текли и звенели, жемчугом рассыпаясь по крутым берегам, весенние воды Полоти и Двины; на лугах зеленели травы, на них желтыми и голубыми озерками мерцали цветы; где-то закуковала кукушка; в неоглядной высоте зазвенел жаворонок, — как же мог не радоваться и не любоваться миром князь Владимир!
Все это волновало, вдохновляло, тешило его сердце, новый день был совсем не похож на вчерашний; лишь вчера земля здесь гудела под конскими копытами, лилась кровь, умирали люди, судьба Полоцка решала успех всего его дела — великого похода на Киев. И теперь еще перед ним лежал далекий путь, в голубом небе неслись на юг черные вороны. Много, о, как много придется пролить крови русским людям, пока мир и покой снизойдут на землю!
Первая победа всегда окрыляет человека. Одолев князя Регволда и покорив Полоцкую землю, князь Владимир верил в свою победу, был уверен, что поход на Киев завершится счастливо — черные вороны улетели далеко вперед, жаворонки звенели над полками.
А сердце? Что поделаешь, молодому сердцу (да разве только молодому) свойственны порывы и дерзания, молодое сердце — голубь, что ищет себе голубицу; победа и любовь, радость и счастье, утоленные желания и неудержимое стремление вперед — кто не был молод, кто этого не испытал!
Князь Владимир был горд, что покорил своевольную полоцкую княжну, счастлив, что она отдала ему ласки и жар свой, уверен, что полюбит ее со временем, позовет в город Киев.
Вот почему, оставляя древний Полоцк, князь Владимир остановился на круче, поднял руку и послал Рогнеде, все еще продолжавшей стоять на стене, ласковый привет.
И двинулись воины князя Владимира в лодиях по тиховодной Полоти, верхами и пешим порядком через леса и поля, чтобы выйти к городу Смоленску, соединиться с северными воинами, ожидавшими их там, и поплыть дальше по Днепру на сечу с Ярополком. Навстречу им, вверх от Киева по Днепру, шло воинство Ярополка. Гроза нависла над Русью, брат шел на брата, земля на землю.
8
И никто из них не знал того, что именно в это время к украинам Руси, к мирным городам и селам на западе подступает враг, который давно уже отточил свой нож и ждет только случая, чтобы напасть.
— Drang nach Osten! [131]
Этот клич угрожал славянским землям уже не впервые. За всем, что творилось на Руси, пристально следили германские императоры, за спиной которых стоял римский папа.
На юге империи расположены были земли Венгрии, Болгарии, Византии, с которыми императоры Оттон I и сын его Оттон II не раз сражались, но одолеть не могли. Поэтому они все свои силы направляли на восток.
«Drang nach Osten!» — то был первый клич, прозвучавший в новообразованной Германской империи, и уже тогда полчища германских рыцарей устремились на восток.
131
Поход на восток! (нем.)
Однако Восток оказался не таким податливым и слабым, как предполагали германские императоры. Долго, очень долго пришлось им бороться с Польшей. Трудной была для империи борьба с Чехией, пока им ценой огромных потерь, по колена в крови удалось покорить властителей этих земель… Славяне яростно, не щадя своих сил, боролись за жизнь и свободу.
Вражда между Владимиром и Ярополком, усобица на русской земле придали сил германским императорам. Но они хотят загребать жар чужими руками: польский князь Мешко I, их покорный слуга, услыхав о брани на Руси, велит своим полкам выступать на восток, захватывать русские города и земли.