Я отправился вместе с ним, но двор замка казался уснувшим. Несколько часовых виднелось у большого дома, стайка гусей щипала мокрую траву, а одинокий священник спешил к личной часовне Этельреда у главных ворот.

– Ты заглядывал в дом?
– спросил я Финана.

– Всё в порядке. Её светлость в верхних покоях, и двое наших фризов преграждают путь к лестнице как парочка бычков. Никому не пройти мимо них.

Я отправил Гербрухта и Фолкбальда в помощь воинам Этельфлед.

– Да никто и не пытался, - добавил Финан.

– А Этельхельм?

– Он в главном зале вместе со своей дочерью и епископом Вульфхедом. Просил пожелать тебе доброго утра, - ухмыльнулся Финан.
– Не стоит беспокоиться, господин.

– Мне следовало провести ночь в главном доме, - сказал я.

– Оо, это было бы мудрым решением. Любовник леди Этельфлед дарит ей жаркую ночь за день до похорон мужа? Почему мне это не пришло в голову?

Я печально улыбнулся и отправился на кухню, где завтракали мои дочь с сыном. Оба неодобрительно на меня посмотрели, очевидно, сплетники уже сообщили им, с кем я разделил свое ложе.

– Добро пожаловать в один из лучших дней моей жизни, - приветствовал я их.

– Лучших?
– откликнулся сын.

– Мы хороним Этельреда, - ответил я, отломив ломоть хлеба и отрезав себе кусок сыра.
– Помнишь отца Пенду?
– спросил я сына.

– Припоминаю, как мы вместе мочились.

– Я хочу, чтобы ты разыскал его, - сказал я, - когда закончишь набивать брюхо. Вероятно, он в большом зале, так что найди его и передай, что мне необходимо с ним увидеться. Но скажи ему это с глазу на глаз. Убедись, что об этом не прознает епископ!

– Отец Пенда?
– удивилась Стиорра.

– Один из священников Вульфхеда, - пояснил я.

– Священник!
– поразилась Стиорра.

– Я перехожу в христианскую веру, - ответил я, и мой сын поперхнулся элем в то самое мгновение, когда вошел Этельстан, склонив голову в приветствии.
– Ты отправишься на похороны, - сказал я мальчику, - и сделаешь вид, что опечален.

– Да, господин.

– И будешь держаться рядом с Финаном.

– Конечно, господин.

Я направил на него нож.

– Я серьезно говорю! Тут есть ублюдки, которые хотят твоей смерти, - я сделал паузу, воткнув нож в стол.
– Хорошенько подумай над этим, хотя это, возможно, облегчит мне жизнь.

– Присядь, - обратилась Стиорра к ухмылявшемуся мальчишке.

Колокол всё еще звонил. Полагаю, он будет звонить, пока не начнутся похороны, а это не случится, пока лорды Мерсии не решат отправиться в церковь.

– Что они сделают, - сказал я, - так это соберут витан сразу же после того, как закопают ублюдка. Может, и сегодня, но завтра уж наверняка.

– Не отправив вызовов?
– удивился мой сын.

– Им и не надо их рассылать. Все заинтересованные лица находятся сейчас здесь.

– Кроме короля Эдуарда.

– Он не состоит в витане Мерсии, олух ты эдакий, - сказал я ему.
– Он западный сакс.

– Он захочет, чтобы его пригласили, - заметила Стиорра.

– На витан?
– спросил мой сын.

– Принять корону, - терпеливо ответила она.
– Если он здесь, создастся впечатление, что он просто принял ее. Ему удобнее, если его пригласят.

– И его пригласят, - продолжил я.
– Вот почему здесь находятся Вульфхед с лордом Этельхельмом. Дабы убедиться, что его пригласят.

– А Этельфлед?
– поинтересовалась Стиорра.
– Что станет...
– она резко смолкла, когда в комнату нервно вошла Эдит, остановившись у двери. Её волосы были собраны в пучок и скреплены заколками из слоновой кости, но пряди выбились, беспорядочно свисая на лицо. Зелёное платье выглядело мятым.

– Освободи место для леди Эдит, - обратился я к Этельстану, сидевшему рядом со Стиоррой.
– Можешь сесть рядом с принцем Этельстаном, - сказал я Эдит.
– Всё в порядке, - вернулся я к мальчишке, - она всё же решила тебя не убивать.

– Я не голодна, господин, - проговорила Эдит.

– Конечно же, ты голодна. Присядь. Стиорра нальет тебе эля. Ты спрашивала, - повернулся я дочери, - какая участь ждёт леди Этельфлед? Ее попытаются удалить в женскую обитель.

– И ты остановишь их, - сказал мой сын.

– Нет, их остановишь ты вместе с леди Эдит.

– Я?
– удивился Утред.

– Разыскав мне этого священника. Немедленно! Отправляйся! Приведи его сюда.

Мой сын ушел. Когда открылась дверь, я заметил, что дождь усилился.