Шрифт:
Она раскашлялась и в знак приветствия помахала мне какой-то сломанной палочкой. Когда ей удалось восстановить дыхание, она проговорила:
– Я знала, что вы придете.
– Ну, – прочистила горло я, – для меня это сюрприз. Я нечасто встречаюсь с подругами на погосте.
Она приподняла уголок хорошенького ротика.
– Рада, что вы причисляете меня к подругам.
Пока мы обменивались любезностями, я лихорадочно соображала. Странно, но ни разу за то время, что миссис По проживает по соседству, я ее не встретила. Мистер По никогда не говорил о жене, а я не донимала его вежливыми вопросами о ее здоровье. Я просто боялась узнать, насколько она больна.
– Какой жаркий вечер!
Миссис По отбросила свою палочку.
– Я умираю, миссис Осгуд. – Она хотела ошеломить меня, и ей это удалось. – Вот почему он отдаляется от меня. – Она болтала ногами, будто ребенок в высоком детском креслице, стуча пятками по могильному камню. – Эдди боится остаться один.
– Вы молодая, сильная. У вас впереди не один десяток лет.
Она оставила мои слова без внимания.
– Я – его половина. Я – Уильям Уилсон, от которого он не может отделаться. Что он будет делать без меня, чтобы быть плохим, и как он сможет тогда быть хорошим?
Да она просто обезумела! Я постаралась сохранять спокойствие:
– Уильям Уилсон – просто выдуманный персонаж.
– Это он вам так сказал?
Я сглотнула.
– Не тревожьтесь. Я так просто не умру. Я буду бороться.
– Я вообще не хочу, чтобы вы умирали.
Она закашлялась, поднеся к губам тыльную сторону ладони.
– У меня чахотка. Легкие почти не работают.
– У вас просто бронхит. Так говорит ваш муж.
Она рассмеялась.
– Если вы в это верите, то верьте на здоровье.
Я медленно попятилась, словно передо мной была готовая броситься и укусить собака.
– Право же, миссис По, я хочу вам только добра.
– Лгунья. – Она соскочила с надгробья и опять закашлялась.
Я слышала, как шуршит у меня за спиной высохшая трава. Кто-то шел сюда. А мы, зайдя в тупик, смотрели друг на друга.
Из-за ограды появился мистер По. Увидев жену, он вздрогнул от неожиданности.
– Виргиния! Как ты сюда попала?
– Пришла. Матушка мне помогла. Мы собирались на Вашингтон-сквер, но я смогла дойти только досюда. А она ушла за своим вязанием.
– Ты должна быть в постели, дома.
– А мне нравится тут. – Она раскинула руки, будто желая обнять могильные камни. – Я чувствую себя куда ближе к этим людям, чем к живым.
– Не глупи, – нахмурился он. – Тебя же знобит.
Мистер По заметил мой хмурый вид; я хотела, чтобы он позаботился о жене. Он подошел ближе и обнял ее.
– Оставлю вас вдвоем. – Я отвернулась, цепляясь подолом за сухую шелестящую траву.
– Миссис Осгуд! – кашляя, окликнула меня миссис По.
Я застыла.
– Это еще не конец.
Я судорожно вздохнула и побрела к дому в золотом солнечном свете, который теперь почему-то стал похож на пепел.
24
Мне снился Сэмюэл. Мы были в Бостоне, в Антенеуме. Сэмюэл писал мой портрет, а потом отбросил кисти, залез ко мне на диван и задрал мои юбки. Когда в галерею забрели две хорошо одетые дамы, он отстранился от меня и вежливо им кивнул. Дамы ответили ему улыбками, но, увидев мой портрет, с воплями бросились прочь, стуча каблуками по мраморному полу. Я вскочила с дивана и подошла посмотреть, что изобразил Сэмюэл. На мольберте я, совершенно голая, раздвинула ноги, демонстрируя самую тайную, самую темную свою часть.
Меня скрючило от стыда и ужаса, и я, вздрогнув, проснулась. Я еще не успела понять, что меня разбудило, когда окна и пол сотряс отдаленный грохот.
Я села. Было еще темно. Эллен подле меня терла глаза.
– Что это, мамочка?
– Тссс. Спи. – Приснился мне взрыв, что ли? Еще не отойдя от кошмара, я принялась гладить Эллен по шелковистым волосенкам. Винни тихонько дышала во сне рядом с сестрой. Как Сэмюэл мог бросить таких чудесных детей? Сегодня 14 июля, и он до сих пор не написал мне ни строчки. Я ненавидела этого человека, и неважно, правдива история о разведенной дамочке в Цинциннати или нет.
Комната снова содрогнулась от далекого взрыва, и я сжалась от страха. Может быть, началась война? Но разве у нас есть настоящие враги?
– Лежи-лежи, – сказала я Эллен, набросила халат и спустилась вниз.
Входная дверь была открыта. В слабом предутреннем свете на тротуаре стояли Кэтрин и Бриджит, причем последняя сжимала в руке сковородку, словно оружие. Соседи и их слуги в ночных одеяниях высыпали на улицу и смотрели на юг, где в жемчужно-серое предрассветное небо поднимался столб черного дыма. На пожарной каланче на Джефферсон-маркет колокола забили набат.