Смысл в этом был - вдали у стен раздавались приглушенные крики и что-то отдаленно напоминающее звон мечей, но из-за гула падающей воды сказать точнее было решительно невозможно.

– Знаешь, Тартионна, у мертвецов есть еще одно, нет, даже два больших преимущества перед живыми воинами.

– И какие же?

– Они до последнего будут выполнять поставленную им задачу, не отвлекаясь ни на какие раздражители, вроде усталости, жажды, голода...

– Или ледяного ливня. А какое второе?

– Им не нужно видеть, - усмехнулся Шахрион.
– Мертвые осязают этот мир несколько иначе, чем мы.

– Ты ожидал этот дождь.
– В голосе советницы не была удивления.

– Да. И я бы на их месте поступил также. Змеиный огонь очень тяжело потушить. Он не подчиняется чарам Брата, горит на песке, в воде, и не утихает до тех пор, пока не сожжет все, что сумеет. Чтобы совладать с ним нужно либо настоящие горы сырой земли, либо чудовищно сильный дождь. Сырую землю раденийцам взять было неоткуда.

Дождь начал стихать, и когда поле боя вновь открылось для обзора, на стенах в отблесках молний развевались черные флаги Империи.

– Две тысячи солдат из резерва на усиление, - приказал Шахрион.
– Арбалетчиков на стены - никто не должен выбраться из города. Да, половину некромантов тоже неплохо бы отправить на штурм, пускай поддерживают бойцов - вражеские чародеи скоро отойдут.

– Я лично поведу их,– заявил Гартиан. – Ты можешь говорить про резервы все, что хочешь, но я устал стоять и ничего не делать. Пора размять мои старые кости.

***

Со стороны ворот слышались крики и шум битвы, которые быстро стихли. По коридорам гулко разносился топот множества ног, и Ритон с довольным выражением лица замер возле двери. Она распахнулась рывком - на пороге комнаты стоял Мирол, его меч был окровавлен, кровь стекала и по сюрко.

– Я смотрю, что все прошло не так гладко, как мы рассчитывали?
– поинтересовался он.

– Достаточно легко, ваше величество. Ваша охрана ожидает, - он отодвинулся и указал на воинов гвардии, замерших в коридоре.

– Прекрасно, полагаю, нам стоит поприветствовать совет. Прошу вас, достойные воины, сопроводить меня в зал для собраний.

Они прошли сквозь дворцовые залы будто нож, сквозь масло, безжалостно подавляя слабое сопротивление, которое пытались оказать немногочисленные сторонники его брата.

Однако двери в зал совета оказались заперты. Возле них толпились гвардейцы, орудовавшие большим столом вместо тарана. Получалось у них достаточно бодро - деревянные створки трещали и гнулись, и должны были пасть с минуты на минуту.

– Остановитесь ненадолго и передохните.
– Приказал Ритон, подходя к двери.

Он постучал кулаком по меди, оковывающей дерево.

– Благороднейшие члены совета, я знаю, что вы там, советую открыть двери добровольно. Поверьте мне, когда гвардейцы ворвутся, они будут крайне сердиты по причине перенапряжения сил, и им очень захочется выместить накопившееся раздражение на ком-нибудь, кто подвернется под руку. И мне что-то подсказывает, что этими кем-то можете оказаться вы.

– Да как ты смеешь нам угрожать, мерзавец!
– раздалось из-за двери.
– Тело твоего отца не успело упокоиться в земле, а ты выступил против законного наследника!

– Благороднейший Гирн, это же ты, по голосу узнаю. Я прощу тебе дерзостью и даже сохраню должность, если откроешь. Ты ведь любишь следить за казной, так и продолжай заниматься сим достойнейшим делом, зачем ты лезешь в дела, которые не понимаешь?

– Сдохни, тварь!

Ритон со вздохом отошел от двери.

– Я не понимаю подобной упертости. Чего же они хотят добиться, неужели благороднейшим советникам так не терпится стать мучениками? Но я не настолько кровожаден. Ломайте дверь, советников брать живыми.

Дверь и те, кто за нею укрывались, продержались недолго, и когда все было кончено, Ритон вошел в залитую просторную комнату с круглым столом и, осторожно переступая связанных советников, подошел к столу. На нем покоился золотой венец, выполненный в виде обруча, усыпанного березовыми листьями, выточенными из крупных изумрудов, с огромным рубином в центре.