Роман знал, что рядом с ним или в нём самом живут два духа и один всегда подбивает на гадости, а другой останавливает. И вовремя. Погрозил Лакапин духу тьмы кулаком и сказал спафариям:

–  Так я и поступлю. А как утихнет в Софии, пусть едут. Тепло наступит, в пути приятно…

Однако чёрный бес не отступал, шептал: «И ты отказываешься от своей жажды властвовать в империи? Ведь целый месяц! Да плюнь ты на все, живи для себя. А дочь ты можешь не отпустить. Ты же отец». И так было сладостно Лакапину слушать этот совет. За ним он видел императорскую корону, желанный титул басилевса, Божественного, наконец. И он повелел служителям в секрете:

–  Идите отдыхать. И помните: вы у меня не были. И стражам моим словом скажите, что они не видели вас.

Пляска на лезвии меча понравилась Лакапину. Он так до утра и не уснул, перебирая в голове то жемчуга, то острые камни. Остановился на последнем: выстелить дорогу Багрянородному острыми камнями. И выстлал бы по совету чёрного беса, да вмешался белый ангел и добился своего. Перед рассветом Лакапин всё-таки уснул и проснулся бодрый, свежие мысли в голове потекли. «Смотри-ка, говорят же, что утро вечера мудренее, - подумал он.
– И надо сделать всё так, как велит Бог. Пойду-ка я к своим детям, пока не укатили».

В эту же ночь приснился Елене сон, будто пришёл утром в их покои отец, взял её за руку и грозно сказал, что не отпускает её в поездку по Македонии. И был он суров, каким она никогда не видела его. Он с силой повёл её из опочивальни, привёл в тёмный подвал и заточил в темницу. Она стала биться ногами в дверь и… проснулась.

На неё в испуге смотрел Багрянородный.

–  Что с тобой, славная?
– спросил он.

–  Мне приснился странный и страшный сон.

–  Ты билась ногами.

–  Так и было. Господи, Багрянородный, я боюсь.

–  Но что было во сне?

–  Отец отвёл меня в темницу и там замкнул. Сказал, что я не поеду в Македонию.

–  У него нет на то права. Ты едешь со мной.

–  Верно говоришь, что нет. Но если сон вещий? Выходит, с родителями надо в ссору идти. Ты этого хочешь?

–  Конечно, нет, - тяжело вздохнув, ответил Божественный.
– Но что же делать? Может, тебе не ехать с нами?

–  Ой, Божественный, не будем нагонять на себя страха. Ведь это лишь сон, и пора вставать и собираться в путь.

В покоях императора всё пришло в движение. Утреннюю трапезу приняли, не спускаясь в зал. Слуги вынесли вещи в дорожную колесницу. Пришёл священник Григорий, сказал:

–  Божественный, спутники ждут нас на Амастрийской площади.

–  Мы тоже готовы в путь. Пойдём, попрощаемся с матушкой.

Константин с Еленой ушли в покои Зои-августы. Григорий остался в покое один. Он рассматривал древнюю греческую вазу из малахита, на которой были изображены шесть фурий и между ними стоящий на коленях Орест, умоляющий Минеру. Григорий так увлёкся древним мифом, что не слышал, как в покои вошёл Лакапин в сопровождении Диодора и турмарха гвардии Стирикта.

–  Где Багрянородный?
– спросил Лакапин.

–  Они с Еленой ушли к Зое-августе, - ответил Григорий.

Лакапин был озадачен и позвал Григория:

–  Идём с нами, святой отец.

Все четверо появились в покоях Зои-августы. Она стояла рядом с сыном и невесткой и о чём-то говорила, когда вошедший первым Лакапин прервал её:

–  Прости, пресветлая Зоя-августа, что вошёл в твои покои. На пороге беда, и я вынужден был…

–  Что случилось?
– перебила его Зоя-августа.

–  Вот скажет он, ответственный за световую связь императорской гвардии, турмарх Стирикт.
– Но Стирикт смотрел на Багрянородного.

–  Докладываю императору, Божественный, только что получено световое сообщение с рубежа за Филиппополем. На рассвете болгарское войско подошло к нашим границам.

–  И большими силами?
– спросил Багрянородный.

В разговор вмешался Лакапин:

–  Об этом лучше знает служитель в секрете Диодор. Он и Сфенкел сегодня ночью вернулись из Болгарии.

–  Говори, Диодор, - повелел Багрянородный.

–  Мы служили там всё лето, с той поры, как болгары напали на нас в гирле Дуная, - начал рассказ Диодор.
– Тогда уже по воле царя Симеона собиралось войско. К осени полки стали уходить к югу, в сторону наших рубежей. Мы видели, как через Софию прошло около двадцати полков. Теперь близ Филиппополя больше семидесяти тысяч.

–  Великий доместик, что ты на это скажешь?
– спросил император.

–  Я надеялся, что сын Симеона Пётр не даст воли отцу воевать с нами. Выходит, что я ошибся. Надо срочно помочь гарнизону Филиппополя продержаться до подхода войска, что стоит на окраинах Ираклия. Нельзя больше допустить, чтобы Симеон подошёл под стены Константинополя. Сегодня мы сильнее Симеона, и он должен знать об этом.