Она не ответила на комплимент.

— Много было приемов в этом сезоне?

— Там всегда приемы.

— Ничего волнующего?

— Ничегошеньки. — Она посмотрела на него. — Ты похудел. Прямо отощал на вид.

— Буду есть побольше, — сказал он. — Если бы пришлось вернуться на Ближний Восток в таком виде, была бы трагедия. Они могли бы подумать, что для меня настали тяжелые времена.

Она улыбалась. Знала, что он имеет в виду. Арабы по сей день судили об успехах мужчины по объему его живота. Дородный мужчина всегда заслуживал более высокой оценки, нежели худощавый.

— Ешь хлеб и картошку, — сказала она. — И побольше баранины.

Он расхохотался. Она знала его западные вкусы. Он терпеть не мог мучнистую и жирную пищу, предпочитая всему бифштексы.

— Буду иметь это в виду.

К ним вышел Хансен.

— Все в полном порядке, — сообщил он. — На летном поле вас ждет машина, чтобы отвезти на вертолетную площадку.

— В таком случае, пошли, — распорядился Бейдр. Он подал знак Юсефу, который направлялся к ним. — Винсент в отеле «Биверли Хилл», — сказал ему Бейдр. — Уикенд проведи вместе с ним и постарайся узнать точно, в какой стадии наши дела. Я с тобой свяжусь в понедельник.

Юсеф постарался скрыть свое разочарование. Он очень уж не любил отсутствовать там, где могло происходить что-то важное.

— Вы думаете, с Винсентом могут быть какие-то проблемы?

— Не знаю, но, на мой взгляд, за три месяца он должен был хотя бы начать работать.

— Предоставьте это мне, шеф, — доверительно сказал Юсеф. — Я ему задам жару.

— Нам туда лету с полчаса, — сообщил пилот вертолета, когда они поднялись.

— Как одеваться к вечеру? — спросила Джордана. — Сколько у нас есть времени?

Бейдр поглядел на часы.

— Коктейль в восемь, ужин в девять. Черный галстук.

Джордана посмотрела на него. Она знала его нелюбовь к вечерним туалетам.

— Ты решил выдать по всей форме.

— Да, — сказал он. — Хочу произвести на них хорошее впечатление. Мне кажется, они меня недолюбливают за то, что я приобрел банк.

— Уверена, что это у них пройдет, как только познакомятся с тобой.

— Надеюсь, — сказал Бейдр серьезно. — Но не уверен. У них там чрезвычайно развита клановость.

— Пройдет, пройдет. Я эту публику знаю очень хорошо. Экспатриантка из Пасадены. Но они ничем не отличаются от других. Встречают по деньгам.

Гигантский букет алых роз, преподнесенный Джордане президентом банка Джозефом И. Хатчинсоном и его супругой Долли, когда они прибыли, доказывал хотя бы отчасти ее правоту.

Негромкий стук в дверь, и приглушенным голосом Джабир объявил:

— Господин, время девятнадцать пятнадцать.

— Благодарю тебя, — отозвался Бейдр. Он встал из-за маленького столика, за которым сидел и читал банковские отчеты. У него еще есть время принять душ, перед тем как облачиться в смокинг. Он быстро разделся и пошел в ванную, которая разделяла спальни его и Джорданы.

Он открыл дверь в тот момент, когда она, блестевшая от воды, поднималась из благоухающей ванны. Он застыл на месте.

— Извини, — машинально произнес он. — Я не знал, что ты еще здесь.

— Все в порядке, — сказала она с легкой иронией в голосе. — Извиняться нет надобности.

Он промолчал.

Она потянулась за полотенцем и стала в него заворачиваться. Он протянул руку и остановил ее. Она вопросительно посмотрела на него.

— Я почти забыл, как ты красива, — сказал он.

Он медленно забрал у нее полотенце, выпустил из рук. Оно упало. Пальцы его проскользили по линии от ее щеки, через вспыхнувший твердеющий сосок, через крошечное углубление на животе к мягкой припухлости лобка.

— Как это красиво, — шепотом проговорил он. Она стояла неподвижно. — Взгляни на меня! — сказал он с неожиданной настойчивостью в голосе. — Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. В глазах у него была печаль. — Джордана!

— Да?

— Джордана, что с нами произошло? Почему мы стали чужими?

Глаза ее вдруг стали наполняться слезами.

— Не знаю, — прошептала она.

Он обнял ее и прижал ее голову к своему плечу.

— Вокруг столько всяких несуразностей, — сказал он. — Просто не знаю, с чего начать их исправлять.

Ей хотелось поговорить с ним, но она не могла найти нужных слов. Они были пришельцы из разных миров. В его мире женщина была ничто, мужчина — все. Скажи она ему, что у нее те же самые сексуальные потребности, что и у него, те же самые сексуальные и социальные стимулы, он воспринял бы это как покушение на его мужское превосходство. И подумал бы, что она не является достойной женой. А ведь именно эти потребности свели их вместе в самом начале.