— Быть может, это воля Аллаха, но он все равно когда-нибудь за это поплатится. Его дочери узнают о его предательстве, и он в их глазах будет полным ничтожеством. Он никогда их больше не увидит.

Затем голоса совсем стихли, и девочки ничего уже снизу не слышали. Тихонько притворили дверь и вернулись в постели. Все это было очень странно, и они ничего не поняли.

На следующий день на пляже Лейла вдруг посмотрела на деда, сидевшего на кресле под зонтом за чтением газеты.

— А если папочка хотел сына, — сказала она, — почему же он мне не сказал? Я была бы рада быть мальчиком.

Дедушка Риад отложил газету.

— Это не так просто, малышка.

— А то, что говорила мама, — правда? Мы его больше никогда не увидим?

Дед ответил не сразу, долго молчал.

— Ваша мама была очень сердита. Пройдет время, и она подобреет.

Но она так и не подобрела. Шло время, девочки росли — и выросли, постепенно переняли у матери отношение к их отцу. И поскольку отец не предпринимал попыток навести мост через разделившую их пропасть, они окончательно уверились в правоте матери.

В воздухе становилось прохладней, по мере того как солнце начало спускаться и летняя синь гаснуть и густеть, обращаясь в темноту. Лейла повернулась на бок и посмотрела на сирийца.

— Сколько еще ждать?

— С полчаса, — сказал он с улыбкой. — Для нас времени хватит… — Он потянулся к ней.

Она резко отодвинулась:

— Не надо!

Он недоуменно уставился на нее:

— Что с тобой? Ты что, лесбиянка?

— Нет, — спокойно сказала она.

— Тогда не будь такой старомодной. Для чего, по-твоему, они дают вам, девчонкам, эти пилюли?

Она смотрела на него. В ее голосе слышалось презрение. Все мужчины были одинаковы.

— Для моей защиты, не для твоего удобства.

Он изобразил на лице то, что по его мнению должно било выглядеть как победительная улыбка:

— Тогда давай, — сказал он, снова протягивая к ней руку. — Может, я научу тебя получать от этого удовольствие.

Ее движение было быстрым; винтовка уперлась ему в живот.

— Я сомневаюсь, — сказала она спокойно. — Ты еще можешь научить меня пользоваться этим ружьем, а трахать я и без тебя умею.

Он взглянул сперва на винтовку, потом на ее лицо. Натуральный смешок забулькал у него в горле.

— Я ни минуты в этом и не сомневался, — сказал он быстро. — Я просто беспокоился, как бы ты не потеряла навыки.

Извиваясь ужом, Лейла ползла по голому каменисто-песчаному плато, пока не достигла трехрядного заграждения из колючей проволоки. Она замерла, жадно ловя ртом воздух и стараясь поскорей отдышаться. Потом обернулась и стала всматриваться в бледно освещенное луной пространство позади. Соад, рослая крупнотелая египтянка, и Аида из Ливана ползли вслед за ней.

— Где Хамид? — спросила она.

— А черт его знает, — отозвалась египтянка. — Я считала, что он где-то недалеко впереди нас.

— Джамила рассадила коленку о камень, — сказала Аида. — Я видела, как он ей перевязывал ногу.

— Это было час тому назад, — ехидно уточнила Соад. — Сейчас он, наверно, добрался ей повыше коленки.

— Что будем делать? — спросила Лейла. — Нужны большие кусачки, чтобы пролезть через эту проволоку.

— Я думала, у Фатимы есть, — сказала Аида.

— Скажи по цепочке, чтобы передали сюда, — сказала Лейла.

Распоряжение быстро от женщины к женщине побежало по всей веренице. Через минуту-другую тем же путем достигли Лейлы мощные кусачки.

— Ты ими когда-нибудь работала? — поинтересовалась Соад, вручая инструмент.

— Нет, — сказала Лейла. — А ты?

Соад отрицательно помотала головой.

— Это, должно быть, не так уж трудно. Я видела, как это делал в прошлый раз Хамид.

Она взяла увесистый инструмент с длинными рукоятями, подползла под проволоку и перевернулась на спину. Медленно подняла кусачки над головой. На блестящих лезвиях сверкнул отблеск луны. Это длилось долю секунды, но тут же застрочил пулемет впереди, и над головами женщин просвистели пули.

— А-ччерт! — воскликнула досадливо Лейла, пытаясь вдавить тело в земную твердь. Она не осмеливалась пошевелить головой, чтобы оглянуться на остальных. — Где вы там? — тихо позвала она.

— Здесь мы, здесь, — отозвалась Соад. — Лежим, как мышки, и не шевелимся.

— Надо срочно двигать отсюда, — сказала Лейла. — Нас засекли.

— Сама двигай! Я даже шага не сделаю, пока пулемет не заткнется.

— Когда ползем, мы в безопасности: они ведут огонь в трех футах над нашими головами.