Он молчал. Не говоря ни слова, достал пачку сигарет и протянул ей. Она взяла одну, он дал ей огня и закурил сам.

— Я думала, нам курить нельзя, — сказала она.

— Да мать бы их так! Мне уже осточертело играть в их дурацкие игры.

— Взвод когда подойдет?

— Не раньше, чем стемнеет. Мы решили, для них будет опасно двигаться раньше.

— Тогда зачем же ты сюда приволокся?

Он смотрел на нее, в темных его глазах был блуд.

— Должен же был кто-то тебе сказать об изменении в наших планах.

Она недоверчиво посмотрела на него. Ведь мог послать кого-нибудь еще, он был не обязан делать это лично. Но она знала в чем дело. До сих пор она оставалась единственной женщиной в их взводе, которую он не имел.

Это ее не слишком беспокоило. Она с ним справится, если будет надо. Или захочется. Все тут делалось слишком запросто. Все традиционные табу мусульман бесследно сгинули. Им было сказано, что в борьбе за свободу долг женщины ублажать мужчин. В новом, свободном обществе никто не покажет на них пальцем. Это был просто еще один способ участия женщин в общей борьбе за победу Дела.

Он снял флягу с ремня и отвинтил крышку. Запрокинул голову и дал воде свободно потечь ему в глотку, затем передал флягу ей. Она вылила несколько капель себе на ладонь и смочила лицо.

— Жарко, клянусь Аллахом, — сказал он.

Она кивнула, возвращая ему флягу.

— Ты счастливчик, — сказала она. — Я тут проторчала уже два часа. Тебе до темноты остается меньше.

Она опять перекатилась на спину и надвинула козырек каски на глаза от солнца. Могла хотя бы поудобней устроиться, пока ждала. Вскоре почувствовала на себе его взгляд. Сквозь прищур век она видела, как он не отрывая глаз смотрит на нее. Мысленным взором увидела темные пятна пота на своей хлопчатобумажной форме под мышками, на талии и на штанах, где они раздваивались. Это было, как если бы она сама пометила на теле свои интимные места.

— Попробую малость вздремнуть, — сказала она. — Эта жарища меня доконала.

Он не ответил. Она взглянула в небо. Оно было того оттенка синевы, что всегда заставляла думать о близком конце лета. Странно. До сих пор она всегда ассоциировала это с концом летних каникул и возвращением в школу. Ярко вспыхнуло воспоминание. День был такой же, как сейчас, под таким же синим небом, когда мать сообщила ей, что ее отец собирается разводиться. Из-за той американской сучки. И из-за выкидыша, который сделал ее бесплодной, неспособной родить ему сына.

Лейла играла на пляже со старшей сестрой. Вдруг появилась их экономка Фарида. Она казалась страшно взволнованной.

— Быстро ступайте домой, — сказала она. — Ваш отец собрался уходить и хочет с вами попрощаться.

— Хорошо, — сказала Лейла. — Мы только переоденем купальники.

— Нет-нет, — резко возразила Фарида. — На это нет времени, ступайте в мокрых. Отец торопится.

Она повернулась и быстро заковыляла к дому. Они побежали за ней.

— Я думала, папа немного побудет с нами, — сказала Амал. — Почему он уходит?

— Откуда мне знать, я всего-навсего служанка. Мне не полагается задавать вопросы господам.

Девочки переглянулись. Фариде дело было до всего, и она знала все. И если она сказала «не знаю», это означало, что она не желает, чтобы знали они.

Она остановилась перед боковым входом в дом.

— Оботрите ноги от песка, — скомандовала Фарида. — Отец ждет вас в передней гостиной.

Они наскоро обтерли ноги и пробежали сквозь комнаты.

Отец ждал их около парадной двери. Джабир уже укладывал в машину чемоданы.

Отец повернулся к ним и неожиданно улыбнулся. Но в глазах у него была какая-то странная, темная грусть. Он опустился на одно колено, чтобы обнять их, когда они подбежали.

— Я рад, что вы поспели вовремя, — сказал он. — Боялся, что уеду, так и не попрощавшись с вами.

— Куда ты уезжаешь, папа? — спросила Лейла.

— Я должен вернуться в Америку по очень важному делу.

— А я думала, ты останешься, — сказала Амал.

— Не могу никак.

— Но ты же обещал покатать нас на водных лыжах, — сказала Лейла.

— Мне очень жаль… — Ей показалось, что он поперхнулся, и глаза у него вдруг повлажнели. Он прижал дочек к себе. — Вы будете умницы и всегда слушайтесь мамочку.

Что-то было не так. Сестры могли это чувствовать, но не знали, что это.

— А когда вернешься, покатаешь нас на водных лыжах? — спросила Лейла.

Отец ей не ответил. Вместо ответа крепко прижал их к себе. Потом вдруг сразу отпустил и встал. Лейла поглядела на него, задрав голову, думая при этом, какой же он красивый. Ни у кого не было такого отца, как у них.