Пегги высунула голову из выходившего на улицу окна и обиженно-ворчливым голосом позвала:

— Да иди же, Арти, обед давно на столе.

Арти извлек голову из нутра автомобильного мотора и поглядел наверх.

— Ладно, иду.

Ну чего она орет на всю улицу? Он яростно оглядел мотор и бесполезную кучку гаечных ключей на картере, злобно ругаясь себе под нос. Все утро он возился с этой дрянью, а толку? Нажмешь на стартер — она только фырчит и кашляет, как столетняя старуха. Он с грохотом захлопнул капот, собрал ключи и швырнул их в сумку с инструментами. Когда-нибудь у него будет машина, на которой можно ездить, — длинный черный кузов, отделанный хромом. Мягкие кожаные сиденья. Ящик, полный инструментов.

Подымаясь по лестнице, Слоун свирепо рассматривал выпачканные в смазке руки. Едва он вошел в маленькую кухню, Пегги повернулась к нему от плиты.

— Совсем пережарилось, — сказала она огорченно. — Еще немного — и остались бы одни угли.

— Да ну ладно!

Хоть бы подумала, чего ему стоит держать машину на ходу, злился он. Не говоря уж о деньгах, никакого терпения не хватит!

Схватив спички с плиты, он потянулся к газовой колонке над ванной.

Мало того, что ванну впихнули в кухню, им еще понадобилось установить ее вплотную к плите! Это последнее обстоятельство выводило Арти из себя. То, что вначале было лишь легкой досадой, стало бешеной злостью в тот вечер, когда ему вздумалось искупаться, пока Пегги жарила рыбу. Жир на сковороде буйствовал больше обыкновенного, и Арти выбрался из ванной весь в пятнах, словно у него началась корь. Глаза и кожу отчаянно щипало, а Пегги хохотала до упаду. Это происшествие все еще было живо в его памяти, и Арти постоянно казалось, что его незаслуженно притесняют, да к тому же горелка в колонке часто капризничала и тоже служила поводом для недовольства и раздражения.

В эту минуту его руки были по локоть перепачканы смазкой, Пегги требовала, чтобы он немедленно садился обедать, позади осталось утро, потраченное на обнаружение все новых и новых неполадок в моторе, так что он меньше всего был склонен считаться со стряпней жены или с коварным характером газовой горелки.

Мстительно чиркнув спичкой, он повернул краник и поднес огонек к прорези в боку колонки. Взметнулось зловещее синеватое пламя, колонка громко ухнула, посыпался зеленовато-серый нагар.

Пегги взвизгнула, резко повернулась и смахнула с плиты кипящий чайник. Ее вопль поразил самый центр нервной системы Арти. Вне себя от ужаса, он выругался, схватил Пегги и поволок, понес ее на кушетку в комнате.

— Ты не обварилась, крошка? Ах, черт! Не обварилась? — твердил он, со страхом вглядываясь в ее бледное лицо.

Пегги мотнула головой, тихонько всхлипывая: одна рука прикрывает глаза, другая прижата к животу. Арти впился в нее глазами, но, не заметив никаких грозных признаков, вздохнул с облегчением.

— Ну, как ты, крошка?

Пегги застонала и произнесла прерывающимся голосом:

— Если хозяин откажется поставить новую колонку, Арти, тебе придется купить ее самому. Вот и все.

— Ну, конечно, крошка, я куплю, — поспешил он ее утешить. — Вычту из квартирной платы. Посмотрим, как обрадуется старый скупердяй!

— Мне все равно, как ты ее купишь, только купи обязательно! — хныкала Пегги.

Губы Арти сжались.

— Как насчет поесть?

— Мне не хочется, Арти. — Пегги снова вздохнула. — А ты кушай, все готово. Может, попозже я чего-нибудь съем.

Когда он принялся за еду, Пегги спросила:

— А машину ты еще не починил, Арти?

— Забарахлил карбюратор. Плевое дело, — ответил Арти, пытаясь предотвратить неизбежное: Пегги все чаще и чаще пилила его из-за автомобиля.

— Она то и дело ломается. Только деньгам перевод. Почему ты ее не продашь? Я тебя уже сколько раз просила!

Уголок его рта задергался. И как это ей не надоест?

— Ты же знаешь, что я ее продам. Так зачем все эти разговоры? Я ее держу только для экстренного случая, а его уже недолго ждать. И чем скорее, тем лучше.

Пегги слабо улыбнулась.

— Конечно, Арти. Я теперь похожа на воздушный шар, — улыбка исчезла, на реснице повисла слеза и печально поползла по щеке.

Арти захлестнула жалость.

— Да ну же, крошка! Не расстраивайся так! Скоро ты снова будешь первый класс, как раньше.

— Арти, знаешь что…

— А?

— Я боюсь машины, она такая тряская… Я хочу карету «Скорой помощи».

Слоун закрыл глаза и кивнул.

— Ладно, — сказал он, — пусть будет карета. Я договорюсь о карете, раз ты так хочешь.

— Спасибо, Арти. Мне так будет спокойнее.

Пегги закрыла глаза. Арти доел обед, унес посуду на кухню, вымыл ее и убрал. А потом крикнул:

— Я, пожалуй, пойду еще повожусь с карбюратором!

Ответа не последовало. Он заглянул в комнату. Пегги лежала на диване: глаза закрыты, голова скатилась с подушки. Он испуганно нагнулся над ней и прислушался. Она дышала ровно и спокойно. Он с облегчением выпрямился, снова посмотрел на нее, на опухшее, в пятнах лицо, на бесформенное тело и почувствовал жалость. Почему-то ничего другого он не чувствовал, только жалость. Мысль, что Пегги теперь всегда будет такой, жгла его, больно язвила тщеславие. Что, если она станет толстухой?.. Он внутренне поежился. Мужчине все-таки нужно чувствовать, что он обзавелся женой, на которую еще долго будет приятно смотреть, дети там или не дети…