— Придется набираться терпения. Но мы будем продвигаться вперед. Не форсируя. Шаг за шагом.

— Расскажите мне про этот домик. Они там жили, и Сорка умерла там же. Он еще сохранился? Там такое большое дерево, вывернутое с корнями, и эти густые плети…

— Туда не ходи! — быстро проговорила Брэнна. — Пока не ходи. По крайней мере — одна.

— Она права. Надо подождать. Ты должна обещать, что не полезешь туда одна. — Коннор взял ее за руку, и от его ладони пошел жар. — Обещай сейчас, а я сразу узнаю, намерена ли ты сдержать слово.

— Ладно. Обещаю. Но вы меня туда сводите!

— Не сегодня, — ответила Брэнна. — У меня масса дел, а Коннору надо на работу. А тебе, кстати, надо повидаться с Бойлом.

— Сейчас?

— Довольно скоро. Но сначала ты перемоешь посуду в отместку за то, что подняла меня в такую рань. Чуть попозже приходи. Я закончу свои дела и буду готова часам к трем.

— Приду. — Успокоившись и вновь обретя уверенность в себе, Айона позволила себе еще один хрустящий тост.

Шагая по тропинке, Айона старательно восстанавливала в памяти, как проходить собеседование при приеме на работу. Что говорить, как говорить. Она надеялась, что к ее джинсам и любимому красному свитеру придираться не станут, она ведь не знала, уходя чуть свет из отеля, что ей предстоит уже этим утром общаться с потенциальным работодателем. Тем более что она нанимается на конюшню. Так что вряд ли ей понадобится деловой костюм и портфель.

Впрочем, ни того ни другого у нее все равно нет, подумала девушка. Да никогда и не хотелось иметь их.

Зато у нее было четко составленное резюме, рекомендации от предыдущих работодателей плюс рекомендательные письма ее учеников и их родителей.

Айону не слишком волновало, сколько ей станут платить, — во всяком случае, для начала. Чего она действительно хотела — это работать с лошадьми. А там уж она себя проявит. А пока будет себя проявлять, у нее будет дело, причем любимое дело.

У девушки скрутило живот. Это случалось всегда, когда ей хотелось чего-то слишком уж сильно, так что она приказала себе не трещать без умолку, когда будет говорить с человеком, которому предстоит решать, взять ее на работу или немедленно с ней распрощаться.

Но в ту минуту, как она свернула на поляну и увидела строения, ее волнения как не бывало. Здесь все было знакомо, будто дом родной. Очертания конюшен, когда-то выкрашенных в красный цвет, две лошадиные головы, с любопытством взирающие поверх створок ворот, грузовики и трейлеры, в беспорядке стоящие на посыпанной гравием просторной площадке.

Запахи сена, лошадей, навоза, кожи, масла и зерна растопили ее сердце. Едва сапоги захрустели по гравию, на нее нахлынули чувства.

Не в силах удержаться, Айона прямиком устремилась к лошадям.

За ее движением, глядя ей прямо в глаза, неотрывно следил гнедой. В качестве приветствия он фыркнул и переступил с ноги на ногу. А когда она погладила его по щеке, нагнул голову, после чего легонько ткнулся в нее носом.

— Я тоже рада с тобой познакомиться. Посмотри, какой ты красавец!

Ясные глаза, вычищенная до блеска шкура, тщательно расчесанная грива и спокойный нрав коня — вот что сразу бросилось Айоне в глаза. Здоровые, ухоженные лошади заранее подняли в ее глазах репутацию Бойла Макграта и Финбара Бэрка.

— Надеюсь, мы с тобой будем часто видеться. А кто твой друг? — Она повернулась ко второму коню, крепко сбитому рыжему, который терся шеей о раму окна с видом полнейшего безразличия к посетительнице.

Она шагнула в его сторону, и он прижал уши. Айона лишь наклонила голову и мысленно попросила его успокоиться — и уши лошади снова встали торчком.

— Так-то лучше. Зачем же нервничать? Я только зашла поздороваться.

Она легонько погладила коня.

— Это Цезарь к вам присматривается.

Айона обернулась. Сзади стояла наездница в сапогах для верховой езды. Ее гибкое тело облегали жокейские бриджи, жакет был в шотландскую клетку. Волосы, заплетенные в длинную свободную косу, напомнили Айоне любимую бабушкину норковую шубку — они были густые и роскошного каштанового цвета. Хотя в ее речи слышался ирландский выговор, золотистая кожа и темно-карие глаза скорее ассоциировались с теплыми краями и цыганскими кострами.

— Он вообще любит в первый момент прикинуться свирепым. И еще он стесняется, когда его трогают. Как правило, — добавила она, видя, что Айона продолжает гладить коня.