Мира говорила и продолжала идти своими длинными шагами, показывая Айоне денники.

— На сегодня у нас заявка на четверых на утро, после обеда еще две группы — пара и шесть человек. Уроки расписаны на весь день, так что мы забиты под завязку.

Она остановилась и потрепала по голове крепкого гнедого с белой звездочкой.

— Это Мэгги, такая ласковая! Очень хороша с детьми и с новичками. Она терпеливая, наша Мэгги, и любит спокойную жизнь. Я правду говорю, моя сладкая?

Кобыла потерлась носом о плечо Миры, потом нагнула голову к Айоне.

— Симпатяга! — Дождавшись, пока ее поскребут и почешут, Мэгги рассмешила Айону, ткнувшись ей в карман. — Сегодня у меня с собой ничего нет. В другой раз обязательно принесу тебе яблочко. Она… — Айона умолкла, заметив вопросительный взгляд Миры. — Что такое?

— Странно. Мэгги как раз больше всего любит яблоки. — Не продолжая, Мира прошла вперед. — А это наш Джек. Он уже большой мальчик, любит вздремнуть, а на прогулке при каждом удобном случае пощипать травку. С ним без твердой руки никуда.

— Любишь поесть и поспать, да? Да кто ж не любит… Подозреваю, такой большой и сильный малый, как ты, не моргнув глазом триста килограммов потянет.

— Это он может. А вот наш Спад. Он еще молодой и вздорный, но хорошо продвигается.

— Темная лошадка. — Айона подошла погладить его черную гриву. — И неравнодушен к картошке. — Айона вновь перехватила удивленный взгляд Миры и улыбнулась. — Имя-то его значит «картошина».

— Сегодня его возьмем, если ты не против. А вот «Королева» Би, так она о себе сама воображает. Командует всеми при каждой возможности, но хорошую прогулку любит.

— Я бы тоже не отказалась. У нее что-то с правой ногой?

— Немного растянула с неделю назад. Но уже все зажило. Если она тебе сказала иначе — значит, хотела, чтобы ее пожалели.

Айона неуверенно шагнула назад и убрала руки в карманы.

— Я не возражаю, когда у человека есть контакт с лошадьми, — заметила Мира. — Особенно если это человек из рода О’Дуайеров.

— Я с ними неплохо лажу. С лошадьми, — подтвердила Айона, поглаживая кобылу, взгляд у которой был воистину царственный. — Надеюсь, что и с О’Дуайерами мне удастся ужиться.

— У Коннора характер легкий, только имеется слабость к хорошеньким мордашкам. Ты, кстати, в его вкусе. Что до Брэнны, то главная ее черта — порядочность, а остальное неважно.

— Вы дружите?

— Да, причем с пеленок, вот почему я знаю, что Брэнна, с ее характером, ни за что не послала бы тебя к нам, если бы ты нам не подходила.

— Лошади — это мое. В этом деле я действительно неплохо соображаю. — Собственно, это единственное, что я умею, подумала девушка.

— Да уж придется соображать. — Айона взглянула на нее вопросительно. — Я здесь с рождения. И знаю, что третьим может быть только тот, кто понимает лошадей.

Айоне вспомнились взгляды официанток вчера за ужином.

— И что, здесь это всем известно?

— Что люди знают, во что они верят, что принимают? Это все разные вещи, согласна? Ну что ж, раз Бойл запаздывает, мы можем… — Она замолчала, вынула из кармана звякнувший телефон и прочла сообщение. — А, хорошо, он уже идет. Если не возражаешь, выйдем на улицу и встретим его.

«Потенциальный начальник», — отметила про себя Айона.

— Ничего не посоветуешь?

— Имей в виду, Бойл порядочный человек, хотя иной раз бывает резок в словах и поступках.

Мира показала Айоне, куда идти, а сама опять достала телефон.

— Он объезжает последнее приобретение Фина. Фин — его партнер, он часто в разъездах, особенно когда приходит охота подкупить лошадей или ястребов — или что там ему еще взбредет в голову…

— Но конюшнями управляет Бойл — то есть мистер Макграт?

— Ну да, точнее — они оба, но повседневными делами в основном занимается Бойл. Этого жеребца Фин отыскал в Донегале и прислал сюда, а сам пока еще где-то мотается. Он предполагает уже в этом году использовать его на племя, и Бойл преисполнен решимости обучить его манерам.

— Кого — Фина или жеребца?

Мира от души расхохоталась. Они уже стояли на улице.

— Хороший вопрос. Может быть, и обоих. Хотя бьюсь об заклад, с конем у него получится лучше, нежели с Финбаром Бэрком.

Она кивнула в конец дороги.

— До чего хорош, мерзавец! Вот только норов…

Айона повернулась. Говорит ли Мира о жеребце или о мужчине, сидящем на нем верхом? По первому впечатлению, внешнее великолепие и горячий нрав относились в равной степени к тому и к другому.