Шрифт:
— А скажи, Памфило, любить женщину другой веры, по-твоему, большой грех?
— Очень большой, мой господин.
— Ну вот если бы ты совершил этот грех, мог бы отмолить его?
— Нет, мой господин.
— Это почему же?
— У меня на такой великий грех нет денег.
— Ну, а если бы я впал в этот грех? Сколько надо на его отпущение?
— Десять сонмов, мой господин, и вы получите «аЬэДуо 1е»'.
— Ну, а потом?
— Бел« у вас есть еще десять сонмов лишних, можно еще раз согрешить.
Они оба рассмеялись. Теодоро несколько успокоил этот разговор, и мрачные мысли его рассеялись.
На развилке дорог юноша и его спутники остановились на отдых. Пока слуги поили в речке коней, Теодоро и Памфило, лежа в тени, продолжали беседу о грехах. Бывший монах, Памфило догматы веры знал в совершенстве. Теперь он служил у ди Гуаско на должности, которая не имела определенного названия. Он, когда требовалось, писал деловые бумаги, ухаживал за старым ди Гуаско, а если надо было — лечил его. Учил Теодоро и Деметрио грамоте, а когда ди Гуаско промышлял перепродажей рабов, был подставным лицом, выдавая себя за купца.
— Я слышу топот коней, мой господин,—зашептал Памфило,— сюда кто-то едет.
Они укрылись за деревом. Из-за поворота дороги показались пятеро всадников. Одним из них была женщина.
— Посмотри, Памфило, это же Ольга!
Когда всадники проехали, Теодоро вскочил на коня и дал команду трогаться.
— Послушай, монах,— скороговоркой сказал он,— ты со стражей следуй поодаль, но не упускай меня из виду. Я поеду догоню их.
— Хорошо, мой господин. Только сначала приготовьте десять сонмов.
«Умный слуга,— думал Теодоро, догоняя Ольгу,— обо всем, конечно, догадался сразу».
— О, синьорина Ольга, как я рад вновь видеть вас,— радостно заговорил Теодоро, поравнявшись с Ольгой.
— Добрый день, синьор Теодоро,— ответила Ольга.— Вы появились неожиданно, как горный дух.
— Если я горный дух, то вы словно ангел-хранитель встали на моем пути. Да вы и есть ангел. Ангел небесной красоты.
— О, вы неисправимый льстец, синьор Теодоро. Вы твердите мне это каждый раз, а сами думаете, наверное, совсем другое. Как далеко лежит ваш путь?
— Я еду в Карасубазар.
— Вы занимаетесь торговлей?
— Нет, что вы. Один купец... из Кафы... знакомый моего отца просил сопровождать его до рынка. Он хочет купить партию-другую живого товара. Я с моими слугами буду охранять его в дороге.
— В таком случае не я, а вы ангел-хранитель.
— О, синьорина, у вас злой язык. Он совсем не сродни вашему сердцу. Я знаю, у вас доброе сердце и вы разрешите сопровождать вас до конца вашего пути.
— Вы же не знаете, куда я еду.
— Хоть на край света. И даже дальше.
— Хорошо, будьте рядом,— произнесла Ольга и, немного подумав, добавила:— Я надеюсь, что вы не замыслили ничего плохого?
— Я ваш раб, сударыня.
— Скажите, синьор Теодоро, вы много раз бывали на невольничьих рынках? — спросила Ольга после некоторого молчания.
— Да, бывал иногда,—ответил Теодоро.
— Вы когда-нибудь покупали рабов?
— Как вам сказать... Нет, не приходилось. А почему вас интересует это?
— Я хочу знать, сколько стоит невольник? Самый лучший, самый сильный.
— Мой бог! — воскликнул Теодоро.— Вы хотите заняться живым товаром?
— Да, мне нужен один пленник, самый дорогой.
— Позвольте мне оказать вам эту услугу! Я все равно буду покупать партию невольников и из них выберу вам самого лучшего.
— А как же ваш знакомый купец из Кафы? — улыбнулась Ольга.
Теодоро покраснел, поняв, что проговорился. Сделав над собой усилие, он рассмеялся и сказал:
— Он, я думаю, не будет против. Только я хотел бы знать, зачем синьорине нужен раб, притом самый дорогой. И достойно удивления то, что такая молодая девушка сама едет в дальний путь, чтобы приобрести себе холопа. Ведь у вас есть два брата?
— Ваши вопросы, синьор Теодоро, весьма наивны. Если вам понадобилась партия рабов, то почему бы мне не иметь потребности всего в одном невольнике? И мне кажется, синьор, что и вы не думаете выбирать слабых, плохих рабов?
— Разумеется.