Джерри вывел меня на крыльцо, и я прислонился к стене, закрыл глаза на миг. А когда открыл - взглянул вниз.

Солнце уже поднялось высоко, но земля была все такой же пепельно-бесцветной. Хрустальные шары терялись на ней, были почти неразличимы, пыль уже припорошила их. Только флейта сияла, как отполированный до блеска меч.

– Они горели, - сказал мне Джерри.
– Пока ты пел. Потом ты потерял сознание, и они погасли.

Я кивнул.

Я подчинил их. Подчинил себе магию врагов.

– Это было так страшно, - проговорил Тин. Я не видел его - он остался позади, в доме.
– Когда ты пел... Как будто душу режут на части.

– Привыкай, -- сказал ему Джерри.
– Это всегда так.

Степени заскрипели от шагов Аник, песок хрустнул и смолк. Она остановилась возле ближайшего шара, смотрела на него несколько мгновений, потом обернулась ко мне.

– Зачем это нужно?
– спросила она.

Мне нравится, когда задают правильные вопросы.

Мысли возвращались ко мне, мир уже почти не дрожал.

– Это сигнализация, - объяснил я.
– Каждый шар - поселение. Нам не нужно патрулировать вслепую. Эта карта покажет нам, где нападение. Нужный шар будет светиться.

Я закашлялся. Говорить было трудно, слова песком застревали в горле.

Аник нахмурилась.

– Даже если вы полетите на своей лодке, то как вам это поможет? Вы прилетите, и все уже будет сожжено.

Моя песня искрилась в хрустальном созвездии, накатывала и отходила как волны - осыпала Аник сияющими брызгами. Но Аник не замечала этого, она смотрела на меня, ждала ответа.

Я должен рассказать про свой дар.

Никто не знает об этом, даже учитель. Только Нима.

Нима, прости меня, я открою нашу тайну.

– Нет, - сказал я.
– Они будут светиться до нападения. Они предскажут нападение.

Все молчали, смотрели на меня. Джерри протянул мне сигарету, щелкнул зажигалкой.

Я затянулся. Дым был серым, бесцветным, как пыль, как все вокруг.

Как я.

14.

– Я была у Мельтиара сегодня утром, - сказала Амира.

Я смотрела, как она работает, - панели машины были распахнуты, двигатель обнажен, и руки Амиры, затянутые в черные перчатки, скользили среди металлических пластин и труб. Я почти ощущала, как машина отзывается на каждое ее прикосновение, - поток силы, неукротимый и темный, вспыхивал, пронзительным эхом уходил в высоту, под своды ангара.

Рэгиль сидел, прислонившись к борту, смотрел на свои браслеты. Зеленые и красные сигнальные огни отражались в темном полу.

Поток воздуха хлестнул по лицу, и я запрокинула голову. Черный всплеск крыльев, рывок, смерч, на мгновение превращающийся в летящего человека, - и вновь уносящийся ввысь. С тех пор, как мы пришли в ангар, Лаэнар был в воздухе.

Мои крылья дрогнули, я не стала удерживать их. Полные силы, они раскрылись, качнулись, зовя вверх. Но я не послушалась, лишь поднялась на цыпочки, напряглась, как струна.

Я почти не чувствовала тела - таким оно было легким, ни следа вчерашней усталости, ни тени боли.

Вчера, засыпая, я надеялась, что проснусь там же, где закрыла глаза, - рядом с Мельтиаром, в его руках, в тишине, хранящей отзвук его слов. Но я проснулась в своей комнате, одна. И все же каждый его вздох, каждое прикосновение и слово - были со мной, я вспоминала их снова и снова, и от этого его сила была мне сегодня видна ярче, - в каждой машине, в каждом встречном, в каждом из нас. Все мы вспыхнем, засияем ярко, как никогда прежде, - уже скоро, так скоро.

– Что он тебе сказал?
– спросила я.

Амира взглянула на меня, но тут же вновь наклонилась к машине.

– Он сказал, я могу усовершенствовать двигатель.
– Она говорила тихо, но машина отвечала на каждый звук, электричество трещало, искры вспыхивали где-то в глубине механизма.
– Но запретил улучшать остальное. Сказал, что перед началом войны будет время, я сумею сделать все, что захочу.
– Она замолкла на миг, но потом качнула головой и договорила: - Сказал, чтобы эти два дня мы его не беспокоили, он занят.

Ветер снова ударил в лицо, швырнул волосы на глаза. Гулкое эхо ушло в пол, в темную глубину. Я взглянула на Лаэнара - только что он мчался в вышине, а теперь стоял рядом. Он дышал тяжело и часто, его крылья все не могли успокоится, били по воздуху снова и снова.

Я шагнула к Лаэнару, взяла его за руку.

– Он просто не хочет нас видеть, - сказал Лаэнар.
– Вот и все.

Его голос звучал уверенно, но не мог скрыть усталость. Лаэнар сжимал мою ладонь, все крепче и крепче, и его прикосновение говорило мне: мы старались, ты старалась, Арца, но напрасно, в этом нет смысла, мы ничего не достигли, он недоволен нами.