Волосы затеняли его лицо наполовину, сливались с темнотой. Он облокотился о спинку кресла, и рука попала в поток света. На костяшках пальцев была кровь.

Он наказывал Лаэнара за то, что мы сделали.

– Лаэнар не виноват, - сказала я.
– Это я решила.

– Вы напарники, - объяснил Мельтиар.
– Вы отвечаете друг за друга.
– Он наклонился ближе, взял меня за плечи - так осторожно, что я едва почувствовала прикосновение.
– Вам нечем заняться, пока машина не летает и меня нет рядом?

Он был так близко, я слышала его дыхание, отблески света таяли в темноте его глаз. Я смотрела на него, надеялась, что он поймет меня без слов. Я стала скрытой ради него. Я сделаю ради него все, что угодно.

– Вас не учили жить среди врагов, - продолжал Мельтиар.
– Вы рождены для открытой битвы. Война уже скоро. Почему вы не готовитесь к этому дню?

Он крепче сжал мои плечи, и боль всколыхнулась волной, вспыхнула и угасла.

Я зажмурилась на мгновение. Он разочарован, он в тревоге, - я чувствовала это в каждом движении и слове. Я скажу: "Прости", - наверное он ударит меня и прогонит, а завтра все будет как прежде.

Я открыла глаза и сказала:

– Я узнала про всадника.

Мельтиар разжал руки и отстранился, улыбаясь. Я не знала, что он сделает. Страх, который я весь день сдерживала в самой глубине сердца, вырвался, - потек вверх, замораживая кровь, останавливая дыхание.

– Хорошо, - проговорил Мельтиар.
– Расскажи.

– Его зовут Тилиниэн Эрил Амари, - сказала я.
– И он изгнанник.

Я рассказывала все, что узнала, и все, что со мной было, весь долгий день, все имена и все слова врагов - все, что могла вспомнить. Мельтиар больше не улыбался, слушал внимательно. Я чувствовала, что Лаэнар, Рэгиль и Амира смотрят на меня - мне хотелось подойти к ним, хотя бы обернуться, - но я не могла отвести взгляда.

Когда я замолчала, Мельтиар повторил:

– Хорошо.
– И снова привлек меня к себе. Рубашка, разрезанная крыльями, под его руками разошлась, лоскутами упала на пол.
– Два дня будете в городе, никаких полетов.

– Но, Мельтиар...
– Это был голос Лаэнара, такой же звонкий и уверенный, как всегда.

Мельтиар повернулся. Я ничего не видела, мир был скрыт завесой его волос.

– Еще одно "но, Мельтиар", - сказал он.
– И будешь отскребать крылья от пола.

Лаэнар замолчал.

– Я смогу лететь завтра, - пообещала я.
– Правда.

– Нет, - отозвался Мельтиар.
– Пусть Амира займется машиной.

Амира ответила что-то, радостно и быстро, но я не разобрала слов, - Мельтиар снова был слишком близко, его дыхание следами оставалось на коже, и страх изменился, оплетал меня горячей, обжигающей сетью. Ладони Мельтиара скользнули по моим крыльям, и крепления разошлись, крылья скользнули вниз, вслед за одеждой.

Мельтиар повернулся, не отпуская меня, и сказал:

– Пошли вон.

Я едва расслышала быстрые шаги, звук закрывающейся двери.

Я уже не могла говорить. Но Мельтиар прошептал, словно отвечая:

– Останешься со мной. Тебе станет лучше.

13.

Мой сон был тонким, как паутина, рвался с каждым вздохом, видения и голоса утекали дымом сквозь пальцы. Я очнулся рано утром, до рассвета, и не мог ни заснуть, ни вспомнить сны. Ни Джерри, ни Рилэн не шелохнулись, когда я позвал их, и я ушел на веранду.

Не зажигая огня, я сидел за столом, смотрел на оконное стекло, в котором дробились отражения и тени. Хотелось курить, но я не знал, какой сигареты с каким дымом вытащу в темноте, наугад. Я не хотел сегодня ни в чем полагаться на волю случая, даже в мелочах.

Я должен был решить, что делать дальше.

Есть легенды, есть история, и есть вещи известные каждому. Все они смешались сейчас, рассыпались как листы расплетенной книги, и я не знал, на что опереться.

Вещи врагов, пропитанные магией и песнями, хранились здесь, на границе, ждали меня сотни лет, - как такое возможно?

Враги живут среди нас, носят наши имена и не отличаются ничем, - так зачем же одной из них называться древним именем?

Все знают, однажды враги явят свою истинную суть, и война начнется на каждой улице, в каждом доме, - так для чего же им сейчас нападать на приграничные деревни?

Чтобы ослабить нас? Чтобы отвлечь?

Я закрыл глаза. Мысли толпились, жгли меня и рассыпались пеплом. Я сидел там же, где сидела Арца вчера, я мог протянуть руку и коснуться чашки, из которой она пила. Но сколько я ни вслушивался, я ни мог уловить следов чужой магии, отзвуков древних песен.