Я замолчал, отпустил борт, лег на мокрые доски. Палуба кренилась, небо качалось, ветер грохотал в парусах. Песня полета струилась по жилам корабля, ее повторяло море. Эти голоса звучали так прекрасно, я мог слушать их вечно. Сплетение мелодий влекло в сон, в глубину видений. Мой сумеречный ветер был рядом, я почти слышал его, - он звал, хотел сказать о чем-то важном.

Но моя душа была исчерпана, сердце - переполнено соленой водой, у меня не было сил окунуться в видения.

Я не хотел знать будущее.

Никогда этого не хотел. Я хотел летать, хотел сражаться, хотел прикоснуться к самому яркому и тайному волшебству. "Не уходи из Рощи, - говорил мне Зертилен.
– Здесь есть все, что ты ищешь".

Мои глаза горели от соли.

– Смотри, я так многого добился, - сказал я, глядя в небо.
– Ты гордишься мной?

– С кем ты говоришь?
– спросил Тин.

Я ухватился за его протянутую руку, поднялся, перевесился через борт. Стальные волны мчали нас, пеной разбивались о борта корабля. Я смотрел, как поет и движется море, ни на мгновенье не остается неизменным.

– С моим учителем, - ответил я. Даже не оборачиваясь, я чувствовал присутствие Тина, и рядом с ним были другие люди - наверное, все подошли посмотреть, что со мной. Все, кроме Нимы и Лаэнара, я забрал у них слишком много сил.
– Он погиб в Атанге. Его убили враги.

Тин прислонился к борту рядом со мной, - его сочувственные слова утонули в шуме моря и шквале моих мыслей.

Тогда, на площади, Кимри сказал: "Все волшебники здесь", - но многих из тех, кого я знал с детства, там не было. Сколько в Роще было таких, как Зертилен? Почему он попал туда, как туда попали мы с Нимой? Почему враги допустили это?

Должно быть, я забылся и произнес это вслух, - и один из ополченцев ответил мне:

– Да чтобы не было подозрений. Говорили же, что любой может прийти туда и учиться магии.

– Лучше бы все помнили то, что давно известно, - сказала Аник. Ее голос, сухой и резкий, крошился на ветру.
– Все знали, что магия - искусство врагов. И позволили им жить в Атанге!

Магия подняла корабль, магия несет нас прочь от врагов, а ты все еще обвиняешь ее, Аник?

Но в этот раз я сумел удержать свои мысли, не произнес их. Они бились во мне как волны, распадались на соль и грохот.

Волшебство, песни, звук и свет, уходящий за пределы души, сияющий так пронзительно и ярко, - я не откажусь от этого никогда. Пусть никто в мире больше не будет учить меня, - я научусь всему сам. Я прикоснусь к самому сердцу волшебства, войду в сплетение песен.

– Нет ничего, - сказал я, - прекраснее магии.

Я обернулся, встретился взглядом с Аник. Усталая, как и все мы, в грязной одежде, с волосами, выбившимися из косы, - она смотрела на меня так же сурово и непримиримо как тогда, в деревне у подножия гор.

– Почему бы тебе не проследить за своими... друзьями?
– спросила она и кивком указала на мачту.

Палуба качалась под ногами - один неверный шаг и сорвешься в проломы досок. Но на щиколотках неслышно звучали браслеты, удерживали меня, вели верным путем. Десять или двадцать шагов - такой долгий путь. У меня почти не осталось сил.

Как и у Нимы. Она сидела на груде канатов - Тин и ополченцы привезли их вчера из старого порта вместе с огромным рулоном шелка - сидела, обхватив руками колени, в полузабытьи. Лаэнар был рядом, стоял, прижимаясь спиной к мачте. Он был бледен, словно песня яда снова сжигала его, и смотрел в пустоту. Парус колыхался над ним как свод шатра.

Враги не могут переплыть море. Вот почему Королевский остров - безопасное убежище.

– Эй.
– Я тронул Лаэнара за плечо, и он схватил мою руку, так резко и отчаянно будто тонул.
– Нам совсем недолго плыть, не бойся.

Лаэнар взглянул на меня. Его зрачки были расширены, ресницы дрожали, губы были искусаны в кровь.

– Мы так долго плывем, - сказал он. На языке врагов, как в первый день в Атанге.
– Мы не доплывем. Мы погибнем.

Я хотел рассмеяться в ответ - но и на смех уже не хватило сил. Поэтому я повторил:

– Мы будем на берегу совсем скоро. Не бойся.

Но я знал - он не может не бояться. Этот страх у них в крови.

Я смотрел на Королевский остров - он медленно поднимался из-за горизонта, его холмы тянулись к небу, обретали форму и цвет. Он был таким же, как на страницах книг: бурное море, острые скалы, облака над ними. Словно ожил рисунок на старинном пергаменте, и следом за ним в мои мысли вплелись слова, которые я читал так часто, что запомнил наизусть.

"Есть пять миров, и тот, что лежит к юго-западу от сердца льда - наш мир. И путь до других миров долог, плыть много дней и недель. Но меж миров разбросаны острова, они дадут путнику передышку и приют, и ближайший из них - Королевский остров".