Он становился все ближе.

Я различал гавань, множество мачт, флаги, бьющиеся на ветру. Лестницы и террасы, поднимающиеся к белому дворцу, зеленые холмы, усеянные цветными пятнами, - что это, палатки, дома? Даже издалека все виделось таким привычным и знакомым, словно здесь соединились прибрежные гавани и Атанг.

Я обернулся.

Берег нашего мира давно скрылся из виду, кругом был лишь океан, сумрачные, пенящиеся волны. С каждым днем они будут все злей, все выше, - приближается время осенних бурь.

Мы должны уплыть как можно скорее, должны найти новую землю и новую жизнь.

– Как много кораблей!
– сказала Аник. Ее голос снова стал звонким и ярким, надежда пылала в каждом слове.
– Столько людей спаслись! Война еще не кончилась, мы вернемся и отомстим!

Я зажмурился на миг, пытаясь успокоить мысли. Возвращаться - безумное, безнадежное дело, но я так хотел вернуться. Я ничего сейчас не хотел так сильно.

Аник закричала, замахала руками, и с кораблей - уже таких близких - донеслись ответные крики. Нас узнали, нас ждут, мы среди своих.

Но корабль не пройдет сам среди скал, не сможет причалить. Я должен петь.

Первый звук вырвался в воздух, заново разрывая сердце, и корабль ответил, песня полета зазвенела в нем громче, подхватила меня. Она мчалась, и все исчезало, гасло, - оставалось лишь море, небо и песня.

Нет ничего прекраснее магии.

40.

Город изменился.

Я почувствовала это сразу, как только машина раскрылась, выпустила меня. В первый миг мне показалось, что черный пол ангара дрожит, - но это был звук нашей силы. Горящая и чистая, она мчалась сквозь воздух, сквозь плиты и камни, уходила наружу, к земле и открытому небу. Стены города больше не сдерживали ее, - мир стал свободным, и жизнь возвращалась к нему, свет возвращался, возвращались звезды.

Город стал тише.

Я не могла понять это чувство, - ведь ангар бурлил, машины опускались, двигатели пылали и пели, люди смеялись, обнимали друг друга, - черная одежда, черные повязки и оружие повсюду. Потоки горячего воздуха текли вверх, к колодцам, всплески крыльев мелькали там, исчезали в сияющем свете. Нижние ворота были раскрыты, там толпились люди, ждавшие в городе нашей победы, - они кричали, махали нам, их разноцветная одежда сверкала на фоне черных стен.

И все же город стал тише - или просто весь мир теперь звучал вместе с ним.

Машина второй четверки была рядом с нашей - ее воины стояли, прислонившись к борту, уже без доспехов и шлемов. Рядом с Киэнаром был его напарник, рядом с пилотом - защитница машины, воздух звенел от их радости, уверенности и силы.

В день, когда началась война, я шла через ангар одна, без Лаэнара, - и Киэнар сказал мне быть самой сильной. На этом самом месте, но так давно - когда мир еще не был очищен.

Мои мысли стали громкими сейчас, а чувства рассекали воздух, - и Киэнар обернулся.

– Арца, - сказал он.
– Ты прекрасно сражалась.

Он сжал мое плечо, и я поняла, - он говорит искренне. И ему жаль меня - он не верит, что Лаэнар вернется.

Я полной грудью вдохнула ликование, пылающее повсюду, отогнала боль и сомнения на самое дно души и сказала:

– Как мы все.

– Да.
– Киэнар кивнул и засмеялся.
– Как мы все!

Я не замечала раньше, что вода в городе такая прозрачная. В ней был привкус металла, преломлялся белый свет и она сама казалась электричеством, живым потоком.

Амира просила прийти скорее, я знала - они с Рэгилем будут волноваться, если я задержусь. Но мне трудно было выбраться из-под потока воды - он лился, прохладный и чистый, и все мысли становились такими же прозрачными, а чувства сияли ярче.

Я снова слышала слова Мельтиара, и страх расцветал в сердце, - медленно, один за одним поднимались его ледяные лепестки. Я чувствовала, - еще немного, и я не удержусь, мой страх вырвется наружу, немым вопросом метнется к Мельтиару. Но я его звезда, я ничего не должна бояться.

Я выключила воду - воздух сразу стал холодным и колким - и вышла из душа.

Весь год я думала о дне, когда начнется война, и о дне, когда она закончится. Мечтала, как вернувшись в город, я одену самую красивую рубашку. Такая тонкая, почти прозрачная черная ткань, пуговицы, мерцающие звездным светом... И теперь, надевая ее, я зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Восторг, боль и страх сокрушали меня, разрывали на части.

Снаружи уже наступила глубокая ночь, - и верхние лампы в коридоре горели приглушенно, белый свет сплетался с красноватым мерцанием сигнальных огней. В это время в городе всегда было тихо, - но не сегодня.