Я вдохнул их одну за одной. Волшебство заполнило меня, звенящая сила слилась с моей кровью, с ударами сердца, - но не переполняла меня, не рвалась наружу. Я словно бы стал бездонным колодцем или распахнутым небом.

Я все еще слушал поток магии внутри себя, когда шар раскрылся.

На пороге стоял незнакомый тюремщик.

– Идем, - сказал он.
– Мельтиар зовет тебя.

52.

"Раньше считалось, что твое имя приносит несчастье. Принеси несчастье нашим врагам".

Мельтиар сказал это Лаэнару, очень давно. У нас была тогда одна комната на четверых, в той части города, где живут дети. Дни, когда Мельтиар появлялся у нас, были особенными, и я запомнила каждый из них.

Уже тогда мы знали, - мы его самые яркие звезды, мы будем сиять рядом с ним. Наша команда была неразлучна, даже когда мы играли с другими детьми, то всегда оставались на одной стороне. Мы знали, - никто нас не разделит, мы всегда будем рядом друг с другом.

Теперь от нашей команды остались только я и Рэгиль.

Мы стояли в ангаре. Полутемный сейчас, он казался бескрайней пещерой, своды терялись во мраке. Машины - неясные очертания, льнущие к земле, - молчали, ждали вместе с нами.

Я держала Рэгиля за руку, но он словно бы был далеко, - не чувствовал прикосновений, не слышал слов. Его глаза не двигались, взгляд застыл, был устремлен в пустоту. Рэгиль шел, когда я вела его, и останавливался вместе со мной, - но каждый шаг будто не принадлежал ему, пальцы не сжимали мою ладонь. Я пыталась вслушиваться в поток его души, но чувствовала лишь бесконечное падение. Он падал в бездну, не находил опоры ни внутри, ни извне.

Остались только мы двое, потому что Лаэнар убил Амиру.

Мельтиар рассказал мне о том, что случилось. Лишь несколько слов вслух, все остальное в мыслях, стремительных, темных, перечеркнутых болью и виной. Позади каждого образа и слова звучало: "Я пришел слишком поздно".

Киэнар и его команда убили всех, кто был на берегу, - но не всех, кто приплыл. Лаэнар успел увести нескольких из них и впустил в город.

Как это могло случиться? Ведь имя Лаэнара погасло на всех воротах, они не могли открыться.

Не могли, сказал Мельтиар. Но один колодец открылся.

Пока я была у пророков, пока я была с Эли, Лаэнар провел врагов внутрь, они спустились на наш этаж, и тогда их заметили, зазвучала тревога. Амира и Рэгиль встретили врагов, началась перестрелка. И Лаэнар убил Амиру.

"И я пришел слишком поздно".

Я пыталась сказать хоть слово, - пока Мельтиар пытался вернуть Рэгиля к нам, и потом, когда мы шли в ангар, - но могла лишь сдерживать слезы.

Я должна быть сильной. Нас теперь всего двое.

Я не могла думать о Лаэнаре, - в моих мыслях его имя сменило цвет, как меняет цвет его звезда в небе. И я пыталась не думать об Амире, - но снова и снова вспоминала ее прикосновения, улыбку, взгляд, обращенный к Мельтиару, ее руку в руке Рэгиля. Слезы душили меня, комом стояли в горле, но я не плакала.

Я думала о Рэгиле, сжимала его ладонь, пыталась отдать ему всю свою уверенность и твердость. Но у меня не хватало сил, и Рэгиль оставался где-то далеко, в бездне, смотрел невидящим взглядом, не замечал ничего вокруг.

Боковые двери разошлись, впуская Мельтиара, и ангар затих.

Я поняла, что мы здесь не одни, - другие предвестники ждали вместе с нами, почти невидимые среди машин и теней. И шепот, шорох шагов, даже дыхание, - казалось, все теперь стихло.

Мельтиар шел через замерший, полутемный ангар, и рядом летела погребальная лодка. Узкая, выгнутая, черная с серебром, она скользила легко и плавно, приближалась к нам. Мельтиар не отрывал ладонь от борта, шагал медленно, не глядя по сторонам.

Я подвела Рэгиля к лодке. Мы шли рядом, шаг в шаг. Я смотрела на Амиру, покоящуюся меж черных бортов, и чувствовала, - мы будем идти вечно, наш путь не закончится никогда.

Глаза Амиры были закрыты, в волосах мерцали капли хрусталя. В руке был меч, рядом лежало ружье и инструменты. Она казалась удивленной и в чем-то неузнаваемо иной, ведь свет, сиявший в каждом ее движении и слове, огонь и ветер чувств, - погасли.

Мы шли, я держала Рэгиля за руку. Он смотрел в пустоту, я сдерживала слезы. Я знала, мы оба падаем, но я должна удержать его.