Талик тряхнул крыльями, породив ещё один незабудковый смерч, и почувствовал небывалое облегчение. Со следующим взмахом крыльев он свечой взмыл вверх, разметав соломенную крышу навеса. Сверху поле боя выглядело потрясающе! Самураи и их джедай копошились в соломе, припорошенные цветочками. Даже эльфу цветов досталось. Кабы не мечи и гнусные намерения местных жителей, картина была бы...

– Цветение голубой сакуры!
– Презрительно прорычал Витольд.

– А что эти японские пейзане на нас так смотрят?
– Задал разумный вопрос Бутончик. Действительно, самураи забыли про эльфа и, задрав головы, с восторгом смотрели на парящего над двориком Талика.

– Магически обострившаяся склонность к созерцанию.
– Снисходительно откликнулся Бормотун.

– И наша способность к мимикрии, усиленная феромонами.
– Деловито пояснил возникший из небытия Горгуль.
– Агрессия противника была перенаправлена в область плотских желаний...

Маг подхватил тему и закончил в стиле лектора:

– Путём преобразования нашего облика в наиболее привлекательный тип личности.

– И долго моя личность будет тут воздушный шарик изображать?
– Озаботился Талик своим странным состоянием: и не взлететь, и не упасть.

– А пока эльф полоумных самураев не повяжет.
– Спокойно ответил маг.

– Нальдо!
– Заорал Талик из поднебесья.
– Вяжи этих убийц пока они в ступоре. Я не могу приземлиться, пока они не связаны!
– И тихо добавил: - Залюбят до смерти, мало мне хоббитов...

Эльф, кажется, его услышал. А ещё Талика увидели с улицы Баська и Силь. Бросив хоббитов и лошадей снаружи, они правильно оценили ситуацию - если кто-то с мечом висит в небе и орёт, нечего задавать глупые вопросы, надо хватать веревки и вязать всех, а потом уже разбираться.

Разбирались просто замечательно. Сначала Талик болтался в небе и слушал грустную историю о том, как местные полицаи, будучи извращенцами во всех смыслах, тиранили местное население, творили, что хотели, ели и пили всегда задаром. Аппетиты "самураев-оборотней" не ограничивались едой и распространялись на все предметы, которые им понравятся, и на всех, кто им нравился, что бы там Горгуль не утверждал насчёт их пристрастий. Харирамцев, которые пытались сбежать, самураи отлавливали, пользуясь тем, что оружие имелось только у них, а до ближайшего города - очень далеко. Вроде бы эти любители японских мечей даже убили троих попаданцев, хотя мультяшная трактирщица показывала на пальцах минимум три десятка трупов. Но у страха - глаза велики, а у японского страха они - в десять раз больше.

Талик имел возможность ещё раз увидеть, как из призрачного тумана выскакивает десяток эльфей аборигенского спецназа, хватает повязанную банду и исчезает вместе с ней в том же тумане. Остроухие даже вверх не глянули, как будто в небе было только солнце и ничего больше.

Потом Талик разбирался со своей мимикрией. Мимикрия выразилась в почти лысых крыльях. Хорошо бы они совсем облысели, но такое счастье Горгуль пообещал только ближе к Инферно. Личность героя-любовника, нацеленная на успех у всех и каждого, обещала мимикрировать в соответствии с тем типом красоты, который ценился у большинства потенциальных объектов соблазнения, обитающих на территории радиусом в пять километров. Поскольку пока вокруг были любители ярких демонов, Талик щеголял по-прежнему синей шевелюрой и остатками перьев. "Привлекательность широкого радиуса действия" вселяла определённые надежды. Витольд почти простил Горгуля в расчёте на истинно демоническую красоту, которую он приобретёт в Инферно, Витас мечтал оволосатить хвост, в случае встречи с оборотнями, Бутончик, как оказалось, хотел отрастить верхние клыки до подбородка и обрести прежние стальные крылья. А маг, думая, что его никто не слышит, тихо надеялся на летающие ледяные глыбы и огромные файерболы. Разве у мага может быть какая-то там красота, кроме красоты учиняемых им разрушений?

Покончив с передачей банды властям, Нальдо, Баська и Силь общими усилиями попытались приземлить Талика. Бормотун утверждал, что воздушный коридор был превышен, отчего и сложилась такая нелепая ситуация - взлететь Талик взлетел, но где взлетел, там и завис. У эльфа, похоже, тряслись руки, оттого что Силь всё время что-то шипела, и нормально бросить лассо конвоир не сумел. Потом в ковбоя пробовал играть Баська, но только сам в веревке запутался. Забросить петлю смогла кавайная. Наверное, на своей кобыле натренировалась. Пойманный за левую ногу, писатель Золотов ощущал себя птицей в силках.

Талик посмотрел вниз и попросил:

– Только не резко!

– Меч брось!
– Посоветовал эльф.

Правильно, а то и напороться недолго. Меч, в отличие от Талика, приземлился сам и вполне удачно, пришпилив к столу курицу. Опускаться оказалось очень страшно - в любой момент можно было ожидать падения. В трёх метрах от земли непонятная сила "удержания" исчезла, и Талик рухнул на пустой стол. Вроде, легко отделался.

Не считая напрасно пропавших перьев, этот бой убытков не принёс. Писатель Золотов засунул в ножны свой клинок, хотя он уже сомневался в том, что меч ему пригодится. Шустрый конвоир успел за время короткой схватки перерубить своими ножами пару самурайских катан, отчего у Талика возникли нехорошие подозрения. Японские железки выглядели качественно, но судя по всему, только выглядели. Похоже, аборигены продавали попаданцам не оружие, а так... игрушки.

– Наверняка китайская подделка!
– Бубнил Бутончик.
– А сколько денег отдали!

– Зачем нам вообще это железо?
– Ныл Витас.
– Я ж зубами загрызть могу.

– Рубить головы врагам надо взмахом крыла!
– Рычал Витольд.

– Лучше деморализовать противника магически.
– Настаивал Бормотун.

– Вы бы еще забодать предложили!
– Влез в спор недобитый Горгуль.
– Любого врага можно в себя влюбить и переворбовать.

– Цыц!
– Прекратил очередную перепалку Талик. От меча, даже от такого сомнительного, он пока отказываться не желал. Его герой всегда был с мечом.
– Найдём как-нибудь оружейника и уточним, из чего сделан меч и на что он годен. А потом какого-нибудь учителя фехтования отыщем, чтобы потренироваться.