Шрифт:
И внезапно лицо его просияло:
– Артисты… – сказал он.
Она изумленно посмотрела на него, словно вдруг усомнившись в душевном здоровье.
Тогда Прохоров рассказал ей свою идею о цыганах и артистах, как способе выбраться из дома.
Она слабо улыбнулась, это в нормальных обстоятельствах, наверно, должно было означать смех.
– Почему мы не можем, – горячился он, – использовать пожарных и всю эту суматоху, как прикрытие, как фон, в котором и попробуем раствориться?
Пауза.
– Сейчас я посмотрю…
Он встала, оправила платье, пошла к выходу.
«Я счастливый… – подумал Слава, – встала и без звука пошла меня спасать, хотя с ног валится… Такая женщина и она – моя…»
Прислушался – на улице вроде бы тихо…
Вот проехала пролетка, вот кто-то прошел…
Пожар закончился?
Все уехали?
Где Надя?
Он начал придумывать, цепляясь за последнюю надежду, как они выйдут из дома, прикидывать, что для этого надо.
Одеться нужно по-простонародному, в какой-нибудь армяк, если бы еще знать, что это такое…
Шапку такую с заломанным верхом, кажется, треух называется…
Или это зимняя одежда?
Говорить не буду, пусть я буду немой…
Но где взять шапку и армяк, как вели себя немые в то время, где и во что он переоденется, чтобы потом двигаться с Надей на вокзал – все эти мысли отметались усилием воли.
А через несколько минут Надежда вернулась.
– Мы опоздали… – сказала она смущенно, видно, изначально не верила в этот вариант. – Пожарные уехали…
– Я слышу… – мрачно сказал он.
Все рухнуло…
– Пришлось сходить за хлебом, – начала оправдываться она, как будто он обвинил ее в том, что она задержалась. – Иначе, чего я вышла? Посмотреть на полицию, получается… А их стало заметно больше…
Он поднял на нее глаза, попробовал улыбнуться:
– Размножаются делением…
– Мне кажется, – она устало опустилась на стул, повернулась так, чтобы не видеть тело, – они вот-вот придут сюда…
– И выйти не получится? – на всякий случай уточнил он.
– Нет…
– У тебя есть, где спрятаться?
– Есть, попробую, нет… Не к маме же…
– Давай сделаем так, – ему показалось, что это выход, – перетащим его ко мне, я разберусь, придвинем вплотную «уродца», дыру завесим с твоей стороны, а когда все успокоится – встретимся опять…
– Вячеслав Степанович… – только и сказала она.
– Понимаю, что это – бред, – он помотал головой из стороны в сторону, – но должен же быть выход…
– Не всегда… – тихо сказала Надежда.
– И что же нам, бедным зайцам, делать?
Он встал, подошел к ней, обнял.
– Почему зайцам?
– А кто мы? – тихо ответил он, – уж точно не волки…
– Не волки…
И вдруг они, не сговариваясь, тихо заплакали…
67
Но продолжалось это недолго.
Прохоров внезапно сел на пол (ничего страшного не случилось, просто ноги затекли, а хотелось быть поближе к Наде) и задумчиво начал водить пальцем по вытертому паркету, словно рисовать какой-то никому, да и ему самому, неизвестный рисунок.
– Что? – через несколько секунд спросила Надя.
– Есть у меня одна идея, – он помотал головой, – даже не идея, а мысль, – опять та же игра, – скорее тень мысли…
Конечно, будь у них побольше времени, он наверняка выдумал бы что-нибудь получше.
– Расскажите…
– Ты когда-нибудь назовешь меня на «ты»?
– Когда-нибудь, – эхом отозвалась она, – расскажите идею…
– Тогда два вопроса. Один практический, второй философский… Ты говорила, у тебя есть динамит…
– Есть… – она удивленно посмотрела на Прохорова. – Я все вывезла, но одна шашка осталась, я просто о ней позабыла…
– Умеешь с ним обращаться? Это все тот же, первый вопрос, пока никакой философии…
– Учили… – она все так же удивленно смотрела на Славу.
– Второй вопрос… – он помедлил, словно подыскивая слова, – исходя из того, что выхода у нас нет, что ни один вариант не проходит, я предлагаю рискнуть и сыграть втемную.
– Как это?
– Ну, ни я, ни Володя, ни, думаю, ты не задумывались над природой того явления, которому мы стали свидетелями и участниками. Не задумывались хотя бы потому, что не являемся физиками и понять здесь ничего не можем по условию. Но мне кажется… – Прохоров даже встал и подошел к стенке. – Никто, даже физики нашего времени, не знают, что, в самом деле, случилось с этим куском штукатурки, что он оказался границей двух миров, а если точнее, времен…