– И что? – теперь она подозрительно смотрела на Славу.

– Идея в том, – наш герой, несколько помедлил, но потом бросился вперед, – что если эту стену снести, мы получим пространство, которое находится в двух временах одновременно. А мы ничего не знаем о свойствах этого пространства. Оно может находиться в одном времени, неизвестно в каком, может в двух временах, сохраняя невидимую границу, а может в двух одновременно без всяких границ. Если случится первый вариант – то тогда мы будем решать по обстоятельствам. Если второй – то просто ничего не изменится, значит, мы, по меньшей мере, ничего не теряем, все равно для любого человека штукатурка с дырой – это не граница. Если третий – то вот тут-то и начнется самое интересное.

– Интересное… – печально повторила Надежда.

– Да… – Слава был настолько увлечен своей новой идеей, что не расслышал печали в ее голосе. – Потому что тут все непредсказуемо. Мы можем оказаться в прошлом, в будущем, на другой планете, в другом измерении… Я бы никогда такое не предложил тебе, потому что это может быть опасно, но это может быть опасно, а сейчас мы точно стоим посреди пожара на пороховом складе…

– На пороховом складе… – опять повторила она.

Он посмотрел на нее, теперь услышав, потом резко сел, просто плюхнулся рядом с ней:

– Прости меня, Надя… – Прохоров обнял ее колени, – я напорол всякой чуши… Глупости говорю…

У Вадика вдруг зазвонил телефон. Наверное, Горох его ищет…

А если сам приедет проверять или пришлет кого-нибудь?

Бр-р…

– Ничего не глупости… – вдруг сказала она.

Слава поднял голову, глянул на нее.

– Просто, – она задумалась, – просто… ну как вам объяснить… Понимаете, когда вы появились, я вдруг подумала, что все наконец кончилось…

– Что кончилось? – тихо спросил он.

– Я не боец, мне с юности, даже с детства, хотелось нормальной человеческой, женской жизни… – она опять задумалась. – А получалось все по-другому, все не так, как хотелось. А потом появились вы, и я с чего-то решила, что теперь все, я могу вернуться туда, где так и не жила, где могла бы жить, но вот не довелось…

Он шевельнулся, хотел возразить – о проеме, о сбитой собаке, об «итальянце», наконец…

Совсем не райская, даже не обыденная жизнь…

Но она не дала ему говорить, зажала рот рукой, покачала головой:

– Я все знаю и помню… И все ваши возражения готова принять… Только мысль моя была такая: еще одно осложнение, еще два, ну три, и все… И мы с вами, таким сильным и надежным человеком – вдвоем, где-то, где никого знакомых, где никто не сочувствует, никто не злорадствует, а если и сочувствует и злорадствует, то мне до этого дела нет. Потому что я с вами…

Он слушал эту горячую, казалось бы, по времени такую неуместную исповедь и гладил, гладил ее руку. Понятно было, что можно ей легко возразить, что она-то как раз боец, что нигде на этой грешной земле нет рая, что…

Да многое можно было ей сказать, но Прохоров чувствовал, что лучше ему сейчас молчать.

Молчать и слушать…

– А теперь опять… Вы думаете, я не понимаю, что мы в тупике. Вы играете в шахматы?

– Так, любительски… – изумленно ответил он.

– Нет, я не сошла с ума… – ответила она на этот взгляд. – Я когда-то хорошо играла, мне нравилось, в турнирах участвовала… Там в шахматах есть такое понятие, вы, конечно, знаете – цугцванг…

– Нет, – честно признался Прохоров, – не помню… Слово знакомое, но что означает – из головы вон… Помню только похожее – «цейтнот», это когда время сильно поджимает…

– «Цугцванг» – это такое положение на доске, – объяснила она, – когда любой ход может привести только к еще большей порче ситуации. В точности, как у нас сейчас: что ни сделаешь – может быть только хуже… Плюс ваш знакомый цейтнот тут как тут. И то, что вы предлагаете, – хоть какой-то выход, если есть шанс – конечно, нужно его использовать. Но это опять все та же борьба, причем неизвестно, с кем и с чем. А если мы попадем к диким людям и они захотят нас съесть? Может такое быть?

– Может… – честно сказал он.

– А если в вашем будущем все еще хуже, чем у вас?

– Вполне вероятно… – он решил не щадить ее, больно момент был важный, чтобы смазывать его шоколадным маслом.

– А если на другой планете нет воздуха?

– Почти ни на каких планетах нет воздуха…

– А что такое другое измерение, я вообще не понимаю…

– Ну, это есть такая теория, что мир наш не один, что существует много вселенных, бесконечное количество и в каждой из них есть свой мир, подобный нашему или, наоборот, отличающийся от него в любых мелочах…