Ненавижу то, что она так легко это отклоняет. Она поворачивается, чтобы выйти за дверь, и я смотрю на Трея, который все еще пристально смотрит на меня. Он знает, что я что-то задумала, и моя уверенность пугает его.

– Трей, - обращаюсь к нему я, когда Лидия подходит к двери.
– Скажи матери, мы еще не закончили.

Челюсть Трея напрягается, и он щурится в мою сторону. Он ничего не говорит Лидии, но ему и не нужно.

Лидия поворачивается и грозно смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Трея. Трей не смотрит на нее, потому что слишком занят тем, что пытается убить меня взглядом, поэтому она оглядывается на меня.

– В чем дело, Оберн? Что ты делаешь?

Я выбираю не отвечать ей. Вместо этого, кладу свой телефон на стол, открываю файл и нажимаю кнопку «воспроизвести».

«Думаешь, я просто забуду, что ты напал на меня? Что ты уничтожил студию Оуэна? Что подставил его?»

Останавливаю запись и смотрю, как цвет покидает лицо Трея. Я почти слышу его мысли, они так ясно написаны на его лице.

Он пытается вспомнить прошлую ночь и что он мог сказать Оуэну или мне по пути в полицейский участок. Потому что он знает, что бы не было сказано в машине, это все теперь на моем телефоне в качестве доказательства.

Он не шевелится, только напрягаются его руки и плечи.

– Мне нужно воспроизвести остальную часть нашего разговора, который был вчера вечером, Трей?

Он опускает глаза и смотрит на пол. Поднимает ногу и пинает стул перед ним.

– Черт!
– выкрикивает он.

Лидия вздрагивает. Она смотрит то на меня, то на Трея, но он не смотрит никуда, кроме как на пол. И расхаживает вперед и назад.

Он знает, что сейчас в моих руках вся его карьера.

И тот факт, что Лидия садится обратно, еще раз доказывает, что она тоже это поняла. Она уставилась на мой телефон, выглядя пораженной, и как бы сильно я не хотела сказать, что меня радует выражение ее лица, это не так.

Я никогда не хотела, чтобы дошло до такого.

– Я останусь в Далласе, - обращаюсь я к ней.
– Я не перееду обратно в Портленд. Ты все еще сможешь видеть его. До тех пор, пока ты не живешь в одном доме с Треем, я даже разрешу брать его на выходные. Но он мой сын, Лидия. Он должен быть со мной. И если мне придется использовать твоего сына против тебя, чтобы вернуть своего, то, да поможет мне Бог, я это сделаю.

Кэл пододвигает к ней бумаги. Я наклоняюсь через стол, и, впервые в жизни, не боюсь женщины, сидящей напротив меня.

– Если ты подпишешь документы на опеку и Трей снимет обвинения с Оуэна, я не буду отсылать каждому сотруднику из участка Трея электронные сообщения, содержащие этот разговор.

Прежде чем Лидия берет в руки ручку, она поворачивается и смотрит на Трея.

– Если это произойдет и кто-то получит все, что на этой записи... повлияет ли это на твою карьеру? Она говорит правду, Трей?

Трей прекращает свое бешенное хождение и смотрит прямо на меня. Он медленно кивает, но не может даже посмотреть на нее.

Лидия закрывает глаза и выдыхает.

Выбор в ее руках. Она может либо позволить мне стать матерью для моего сына, либо я прослежу, чтобы ее сын заплатил за то, что сделал с Оуэном. За то, что чуть не сделал со мной.

– Ты понимаешь, что это шантаж?
– спрашивает Трей.

Я смотрю на него и спокойно киваю:

– Я училась у лучших.

В комнате становится тише, и я почти слышу, как он пытается придумать выход из этой ситуации. Когда Трей не предлагает альтернативу, Лидия понимает, что у них нет выбора и берет ручку. Она подписывает каждый лист, а потом швыряет их через стол ко мне.

Я стараюсь сохранять спокойствие, но мои руки дрожат, когда я передаю документы Кэлу.

Лидия встает и идет к двери. Прежде чем выйти из комнаты, она снова смотрит на меня. Могу сказать, что она на грани слез, но ее слезы ничто по сравнению с теми, которые Я пролила из-за нее.

– Я заберу его из садика по пути домой. Ты можешь зайти через несколько часов. Мне нужно время собрать его вещи.

Я киваю, не в силах говорить из-за рыданий, которые застряли у меня в горле. Как только дверь за Лидией и Треем закрывается, я плачу.

Кэл обнимает меня и притягивает к себе.

– Спасибо, - хриплю я.
– Боже мой, огромное спасибо.

Я чувствую, как он качает головой.

– Нет, Оберн. Это я должен благодарить тебя.

Он не уточняет почему должен благодарить меня.

Больше я не могу ничего сделать, но надеюсь, что он понимает, что сделала для нас обоих жертва его сына.

Надеюсь, что понимание этого даст ему силы сделать то, что он должен сделать.

этого даст ему силы сделать то, что он должен сделать.