– Тогда, давай проанализируем их другими методами, - положив один из шариков на наковальню, Саня ударил молотком.

– Если раскололось, значит не металл, - заключил он, глядя на микроскопическую горку песка и пыли, оставшуюся от образца. Может, камень какой-то?

– Я сравнивала с нашей коллекцией. Похоже на топаз, но цвет темнее, и они мягче.

– А плотность сравнивала?

Пуночка стеснительно опустила глазки и стала водить носочком мокасина по полу кузницы, показывая, что смущена: - Объём не смогла вычислить, - объяснила она.
– Они очень маленькие и их мало. В мерке вода приподнимается, но не вытекает. Таким колпачком становится, - описала она пальчиком дугу.

– Ладно, давай сюда остальные, - ссыпав всё, что было, в маленький тигель, Саня аккуратно растолок содержимое обратной стороной бородка, сыпанул толчёного угля и тщательно размешал. Накрыл плотно крышечкой и задвинул на самую середину горна:

– Качай меха, пока оно анализируется, а я работой займусь, - буркнул он и вернулся тискам, где была зажата заготовка.

Тигель достали часа через три - остывать. А уже перед ужином открыли и перевернули - поверх спёкшегося угля прилипла тонкая лепёшечка того же цвета, что и бусинки. Осторожно отделив её от остального, Саня ухватил её щипцами и внёс в пламя. Как зачарованные "аналитики" смотрели на то, как оплывают и загибаются вниз края.

– Ни с чем не реагирует и размягчается в огне, - пожал плечами кузнец.
– Кроме, как стеклу, быть нечему. Потому что не горит - то есть - не пластмасса. Галке доложи - вам ещё разбираться из чего и как оно получилось. Ты откуда их выкопала?

– Из золы, когда печку в лаборатории чистила.

***

Следствие по делу о стекле проходило долго. Началось оно с перекапывания содержимого топки, с промывки в лотке всего, что там было. Какое-то количество ещё более мелких шариков нашли - их как раз хватило на то, чтобы ещё раз убедиться в том, что найдено именно стекло. Но ведь ничего, кроме дров, в эту печь не помещали. Не из древесины же оно возникает! Так и ломали голову до тех пор, пока Галочка не увидела, как Пуночка, вычистив топку обжиговой печки, посыпает её пол песочком.

– Пун! Ты всегда так делаешь?

– Что делаю?

– Песок в печку насыпаешь?

– Где колосники стоят - никогда. Там зола просыпается через решётку и сразу попадает в ящик. А в таких, как эта, где дрова горят прямо на полу - всегда. Тогда зола легче подхватывается лопаткой - печку удобнее чистить.

– Вот из песка эти шарики и получились - сплавились. Но для этого нужна сода. Ну-ка, вспоминай, что ты ещё добавляла в топку? Может быть какие-то водоросли...? Хотя, откуда они здесь возьмутся зимой!

– В золе соды нет, - улыбнулась Пуночка.
– Мы из неё только щелок вымываем.

Галка остановила гончарный круг и откинулась на спинку скамейки.

– Сода с лимонной кислотой шипит, - сказала она задумчиво.

– Да, мне докладывали, - поддержала эту мысль Пуночка.
– Но ни соду, ни лимонную кислоту я ни разу не видела.

– Зато ты не раз видела, как выпаренный щёлок шипит с серной кислотой.

– И с серной, и с соляной, и со слабосерной.

– Если считать, что кислоты в чём-то подобны друг другу, то и выпаренный щёлок в чём-то подобен соде.

– Потому что все они шипят, - согласилась Пуночка.

– Тогда нужно смешать этот выпаренный щёлок с песочком, поместить в тигель и поставить в печку.

– Крышкой закрывать?

– Сделай два тигля. Один поставь с крышкой, а второй просто так.

Через двое суток Шефу доложили о том, что сварено стекло. Мутноватое, для тех, кто видел настоящее, грязноватого оттенка, но прозрачное.

Первым же вопросом, возникшим при получении стекла был: "А как сделать из него что-нибудь". То есть отлить фигуру довольно сложной формы удавалось, но очертания или не вполне точно повторялись в очертаниях изделия из-за вязкости материала, который неохотно заполнял узкие места. Или, если стекло нагревали сильнее, шаблоны оставляли следы на поверхности. Тогда-то после нескольких сеансов коллективных воспоминаний и прозвучало слово "стеклодув".

Ох, и помучились на кузнице, выковывая длинную железную трубку! Только через месяц был получен первый пузырь из нового материала. В его грязного цвета толще виднелось много пузырьков воздуха, что очень удручало - делать стенки тонкими было опасно. К тому же, надувать пузыри Пуночке шеф запретил, потому что она девочка, а не компрессор. Впрочем, малышка заметно подросла и Ленка провела с ней серьёзный разговор о мальчиках и вопросах взаимоотношения полов - пришло время.

К трубке же приставили Дениса - он постепенно постигал хитрости стеклодувной технологии. А что делать? Лабораторная посуда требовалась, как воздух. Прежде всего - хотя бы одна мензурка. И ещё колбы и трубки, потому что сквозь стенки керамических горшков ничего не разглядишь.

Пуночке же досталась роль стекловара - готовить смеси, из которых варится стекло - задачка ещё та. Скажем, промывка песка или фильтрование щёлока перед выпариванием - всё это сильно влияло на качество. И, разумеется, она просто не могла не пробовать менять соотношения компонентов и не проверять влияние на результат самых разных добавок. Стекло становилось прозрачней, а горка никуда не годных образцов росла.