Двое ратников не торопились входить в залу, оставаясь у входа и поглядывая с опаской по сторонам.

— Смотри! Стояна! — услышал я удивленный возглас Первосвета.

В саркофаге рядом была обнажённая женская фигура. Примерно с минуту я разглядывал лицо, ища знакомые черты.

— Вот ты где, — заметил я.

Первосвет удивленно обернулся. Коснувшись руки девушки, я ощутил холод её кожи.

— Мертва? — спросил мой друг.

— Нихаз его знает…

Я вытянул нож и приложил его к губам Стояны.

— Ты так странно сказал… знал, что она в Храме? — задал вопрос Первосвет.

— Предполагал.

Выждав минуту, я отнял нож. На лезвии блеснули влажные капли.

— Живая? — с надеждой спросил Первосвет.

— Кажется, да… Стояна! Стояна!

Я глядел на друидку, пытаясь сообразить, как её растормошить.

— А что она тут делает? — спросил Первосвет.

— Ты чего на неё так пялишься? Голых баб не видел?

— Да это… ничего… я не пялюсь…

— Стояна?

Рука у девушки была хоть и мягкой и гибкой, но холодной. Мы с Первосветом попытались вытянуть её тело из саркофага.

— Чего делать будем? — спросил гигант, облизывая губы. — Как в сказке со спящей красавицей?

— Смешно… очень… Стояна! — я пошлёпал друидку по щекам.

— Сюда идут! — послышался сдавленный вскрик одного из ратников.

Я жестом показал Первосвету, чтобы он остался у Стояны, а сам бросился ко входу. Мы заняли позиции по обеим сторонам.

В коридоре послышалось шуршание и тихий говор. Я чуть приподнял голову и мой взгляд упёрся в одну из надписей на стене. Вернее, среди надписей, виднелся схематичный рисунок, на котором был единорог поражающий то ли змея, то ли дракона. Со временем картинка истёрлась, оставив большей частью лишь свои контуры.

В залу вошли две человеческие фигуры.

— А-а! — заорал один из ратников, бросившись на них.

Отсутствие выдержки сыграло свою роль. Едва он достиг культистов, как тут же из тоннеля выскочило еще двое Восставших, вооружённых своими «серпами». Я только успел отметить, как они быстро и ловко расправились с канийцем. Сам же молнией прыгнул вперёд, завязывая бой с ближайшими культистами. Схватка длилась от силы минуту. Первосвет подоспел лишь к её окончанию.

— Куда нам идти? — спросил он. — Мы тут точно, как в муравейнике… заблудились, как… как…

Я склонился над растерзанным ратником.

— Возвращаться надо… Слышишь?

— Да тихо ты, не даёшь сосредоточиться, — бросил я.

Мысли в голове толкались, прыгали, суетились. Трудно было выстроить общий план. В основном думалось только одно: «И зачем мы сюда полезли? Дураки! Ей-ей, дураки! Мало того, что ничего толком даже не разведали, а так наобум, так ещё и малым числом пришли… Надо было возвращаться вместе с тем десятником да Бернаром… Всё, Бор, думал, разберёшься со своим прошлым? А на-ка, выкуси!»

Действительно, в тайне я лелеял одну мыслишку, что тут, в Пирамиде, найду тот ответ на вопрос, что было со Сверром с момента его гибели на Ингосе, до появления на аллоде Клемента. Мне даже самому себе было страшно признаться, что это и был тот основной мотив моих действий. Не золото, не помощь кому-либо… а ответы…

— Бор! — дёрнул меня кто-то за плечо.

Я поднял голову и несколько секунд смотрел на Первосвета отсутствующим взглядом.

— Бор! Кажется Стояна очнулась.

Мы почти подбежали к девушке, пытающейся открыть глаза и хаотично размахивающей руками.

— Твою мать! — вдруг выругался ратник за нашей спиной.

Среди саркофагов мелькнуло нечто похожее на тень… Вернее, то был светлый силуэт какого-то человека. Он достиг нас и остановился.

— Кто ты? — осторожно спросил я.

Силуэт колыхнулся, будто пламя свечи. Прошло несколько секунд, и до ушей донёсся шёпот:

— Ермолай… Ермолай…

— Сотников? — на всякий случай уточнил я, но меч при этом держа наготове.

— Да-а-а…

Словно вздох, словно тихое дуновение ветерка. Я смотрю, пытаясь выделить хоть что-то знакомое.

— Кто-о-о ты-ы-и… челове-е-ек?

— Бор.

Мне показалось, что я услышал грустный вздох, словно Ермолай ожидал встретить тут кого-то другого. Если это его Искра, то чего-то странно она выглядит… Хотя, откуда мне знать, как вообще выглядят Искры.

— Единорог-г-х… ха-а-а…

— Я не понимаю.

Силуэт человека снова заколыхался, будто вот-вот готов погаснуть, но через несколько секунд всё снова вернулось на свои места.

— Мы-ы-и… шли за едино-о-о… Он го-во-р… золо-о-то-о… гу-у-би-ит… ме-е-н… а-а-а…