Эх, если бы десятник не струсил. Если бы не увёл своих ребят в порт… Пропали наши головы, пропали!

Вины Фрол не чувствовал. Он, конечно, понимал, что из-за его «настойчивости», погибли люди. Да и сам он на грани того, чтобы отправиться в чистилище.

Глупо… Всё глупо… Не до конца просчитал свои действия. Понадеялся на пресловутый канийский «авось»… Дурак… И ничему-то тебя жизнь не учит! Сколько же давал себе зарок прежде сто раз подумать…

Фрол шёл следом за Лузгой. Тот по старой привычке, закусил нижнюю губу, и осторожно двигался по тоннелю, готовясь в любой момент принять бой. На экспедитора о сильно не рассчитывал, особенно учитывая то ранение, который тот получил в последней схватке. Через полчаса Фрол совсем ослабеет… он ещё этого не знает, но так и будет, уж в чём, а в этом Лузга был уверен. Ему и раньше приходилось сталкиваться с подобными ранами. Да и тёмный цвет крови указывал на многое…

Экспедитор через раз опирался рукой на стену. Стиснув зубы, он старался ничем не выдавать своей боли. Благо ещё, что наёмник шёл спереди и не мог видеть кривившегося лица Фрола.

Неужто тут и будет мой конец? — Яроземный окинул взглядом темный свод тоннеля. — Ну и местечко!.. Хотя, кто выбирает себе место для смерти?

Фрол тут же снова вспомнил отца. Перед внутренним взором встала всё та же давняя картина: сведённое судорогой тело, выкатившиеся из орбит глаза… А люди потом шушукались по углам, мол, какая нелепая и глупая смерть. А главное — некрасивая: захлебнулся в своей блевотине. Это же надо столько пить! Как свинья!..

Фрол грустно улыбнулся: а про него что расскажут? Мол, пытался малыми силами пробраться в Храм, чтобы поймать культистов?

Ещё и в герои запишут. Как пить дать!.. пить… пить…

Во рту сильно пересохло. Фрол облизал губы и на какое-о время остановился, пытаясь отдышаться. В голове чуть умело, ноги стали казаться чужими.

Лузга продолжал идти вперёд, а у экспедитора уже не было сил его окликнуть.

Хотя, чего его звать? — вдруг подумалось Фролу. — Я для него только обуза… Да пусть идёт… Помирать, так уж одному…

Фролу и раньше задумывался над подобным моментом. Что, интересно, происходит тогда, когда чувствуешь приближение смерти? Какие мысли должны быть?..

Чистыми, — отвечал Фрол сам себе. — Конечно, чистыми…

Он тут же представлял, что должен был думать в момент своей кончины его отец. Догадался ли, что вино было отравленным? Скорее всего, что нет.

Фрол помнил тот последний безумный взгляд его глаз. Они будто кричали: «Что такое? Что происходит?»

А я о чём подумаю? — Яроземный тяжело опустился у стены. — Конечно, буду о чём-то сожалеть… должен сожалеть… А о чём?

Фролу вдруг стало смешно. Какие же глупые мысли его сейчас донимают!

А потом вдруг пришло ясное понимание того, что там, в чистилище, его должна ждать мать.

Точно! Точно! — экспедитор даже обрадовался. — Она ведь там… Её Искра там…

На душе сразу стало теплее.

— А что я ей скажу? — Фрол не заметил, что произнёс эти слова вслух. — Поздороваюсь… Прежде, поздороваюсь… Потом обниму… И она меня обнимет. Спросит, как я тут жил. Женился ли?

— Да ты что, мам! — махнул рукой Фрол. — Где там женился! Занят больно много…

— Эх-эх-эх… Не быть мне бабушкой, видно. Сынок, сынок, ничего-то ты в жизни не понял…

Фрол потупил взор. Ему вдруг стало стыдно.

И, действительно, чего не женился? Были же варианты. Всё думал, успеется, а вон как выходит… Нихазово золото! Хотел на него купить себе будущее… убежать от прошлого… Держи карман шире! Богам только того, Фрол, и надо, чтобы ты жил-поживал, да добра наживал!

Громкий смешок эхом полетел по тоннелю.

— Дурак ты, Фрол!.. Матушка, прости неразумного…

А она и скажет:

— Эх, Воробышек ты мой. Вырос-то как?.. Что отец?

Тьфу ты! Про него точно не спросит. Они там и так встретятся…

Фрол нахмурился, представляя, как из темноты чистилища к нему подойдёт Искра отца.

— Ну, здорово, сынок! — грубый бас эхом отразился от стен. — Рассказали мне тут, как ты… своего отца… Но я не обижаюсь, не злюсь. Поделом… Тут, кстати, и не такие находятся. Историй много… А мамка, правда, сильно расстроилась… сильно…

Фрол посмотрел на мать и вдруг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Стыд горячей волной накрыл всего его с ног до головы.

— А ты думал, никто не узнает? — хлопнул отец по плечу. — Да ладно… Помнишь. Я тебе про заставу рассказывал? Встретил тут своих старых товарищей, тех, которых…

Фрол закрыл руками уши.

— Молчи! — бросил он. Взгляд снова уткнулся в мать, в её грустное лицо.

— Молчи? — хохотнул отец. — Ишь какой! Совесть поди мучает?.. А мне ты время на раскаяние не дал… не дал… Вот это и обидно! А, кстати, говорил, что не будешь таким, как я. Ха-а!

Фрол замотал головой и повернулся к матери. Та грустно улыбнулась.