Шрифт:
— Кто говорил?
Первосвет коснулся моего плеча.
— Бор, ты чего? — испугано спросил он.
Я обернулся, с трудом понимая, что Первосвету, кроме светлого силуэта, отдалено напоминающего человека, ничего больше не видится и не слышится.
И тут донёсся слабый голос Стояны. Она сидела на холодном полу со странным безразличием на лице, и, повернувшись к нам, вдруг проговорила:
— Ермолай хочет сказать, что золото было проклято.
Силуэт Сотникова «заплясал» в согласии со словами друидки.
— Один старец предсказал ему, что свою смерть он найдёт от огнекрасного звонкого золота.
— Какой старец? — не понял я.
— Великий Схимник… Его зовут Зосима.
— Зо-о-о-си-м-м… — согласно вторила Искра Ермолая.
— А причём тут единорог?
— Идти-и-и… за ни-им-м…
— О чём он? — попросил я прояснить слова Сотникова у Стояны.
Первосвет подошёл к ней и протянул свой полушубок. Друидка благодарно улыбнулась и накинула его себе сверху на плечи.
— Говорит, что надо было идти за единорогом, — отвечала она. — А дальше, я и сама не понимаю… не понимаю…
— Зо-ло-о-т…
— Золото — это приманка, — продолжила друидка. Видно было, что говорить ей трудно, но она собралась силами и продолжила: — Приманка для глупцов, наивно полагающих, что смогут легко обогатиться. А Пирамида получает ещё Искры… Ермолай со своими людьми… да и остальные охочие… Их тут много приходило.
— А как же ты не попала в эту ловушку? — спросил я.
— Попала, — чуть улыбнулась Стояна. — Только я на золото не позарилась, как вот он, — друидка кивнула на Сотникова. — Или, как остальные…. Потому я Искру сберегла при себе…
— Ладно, расскажешь при случае, — сказал я.
Стояна устало улыбнулась.
— Хорошо, — кинула она головой. — Долго же я тебя ждала.
— Меня?
— Да, — Стояна попыталась встать.
Первосвет помог ей, поддерживая за руку.
— Пить, — прошептала друидка.
Я протянул эльфийскую флягу. Девушка сделала несколько жадных глотков, а потом проговорила уже чуть бодрее:
— Надо уходить… скорее уходить… Если Страж нас найдёт…
— Какой Страж? — спросил я.
— Проклятого золота… Его снова растревожили.
— А куда идти? — спросил ратник. — Ты знаешь, как отсюда выйти?
Стояна кивнула:
— Сюда-а, — прошептала она, кивая на тоннель — Быстрее…
— Первосвет, — повернулся я к гиганту. — Сними с того ратника сапоги да штаны. Отдашь Стояне. Понял?
Через несколько минут мы направились назад в тоннель. Искра Ермолая осталась на месте. Я видел, как тот с безразличием на лице провожает нас, и вдруг подумал, что коли Стража разбудили вновь, то сделал это только… Фрол.
20
Рёбра саднили так, что аж пекло. Нестерпимо пекло, Фрол даже застонал, но тут же взял себя в руки и засопел.
Лузга тяжело дышал, глядя в потолок. Он на какую-то секунду закрыл глаза и тут же провалился во тьму. Мысли в голове застыли, дыхание стало глубоким, ровным…
— Эй! — толкнул Фрол наёмника. — Заснул, что ли?
Лузга тут же открыл глаза.
«Где я? — растеряно подумалось ему. — А… Пирамида…»
— Трогаемся в путь? — сухо спросил наёмник, пытаясь встать на ноги.
Экспедитор кивнул и, тяжело опираясь на стену, поднялся.
Тот тяжёлый последний бой в длинной зале с колонами, выполненными в виде человеческих фигур, привёл к тому, что из пяти человек в живых остались лишь Лузга да Фрол. Ещё одна такая стычка… Эх, жаль, что Бора потеряли где-то в пылу драки. Надо было бы к ниму пробиться…
«А что сейчас жалеть! — Лузга поддержал экспедитора за руку и они вдвоём пошли по бесконечному полутёмному коридору. — Если ратники нас до сих пор не нашли, то, видно, все там и полегли… Твою мать! Как всё по-дурацки вышло!.. Ещё и заблудились к всему прочему!»
И наёмник сердито сплюнул на пол, следуя первым по длинному тоннелю.
А золото было так близко! Вон лежит, протяни руку да возьми, — Лузга усмехнулся. — А тут набежало… что муравьёв. А ещё то страшилище… Хорошо, еле-еле от него ноги унесли. Слава, Сарну, не догнал. Иначе не сносить нам головы…
Наёмник вспомнил, как в последнюю секунду бросился в один из боковых тоннелей. А за ним Фрол… А следом крики ратников… Да такие, что аж кровь в жилах стынет.
Экспедитору уже было ясно, отчего на «Валир» не вернулись отправленные за золотом в Проклятых Храм солдаты капитана Крюкова. Он и сам начинал жалеть, что пошёл сюда с таким малым числом людей.