Скажите, кто в здравом уме пойдёт на подобную «охоту» в одиночку? Смерть в любом движении, в любом действии… Аморальная личность. Преступник, на службе Лиги — вот кто я. Узаконенный официальный убийца.

Вдруг вспомнил лица солдат, тогда в Орешке, когда проводил допрос пленных мятежников с целью выяснения местонахождения эльфа. Они горели такой неприязнью, что будь я их врагом, то тут же кончили бы.

Почему вдруг все эти мысли пришли сейчас? — спрашиваю и не нахожу ответа. Что же изменилось? Неужто пресытился?..

Вон стоит очередная «добыча». Сказать, что я испытываю к ней какую-то ненависть — так это неправда. Есть только азарт, какой рождается у охотника. При этом голова работает ясно и чётко.

Отчего же проснулась жалость? Вроде, я не слыл особым человеколюбцем. Живу один, действую один… Помощников не требую… ну, разве, когда-никогда приходится прибегать у чужим услугам… Делаю всё чётко, без лишних соплей. Как говорится — по справедливости, по закону. Оправдываться мне незачем, да и нет перед кем. Самое главное ведь, что я верю во всё это, как в непреложную истину.

В чём же проблема? Неужто совесть проснулась?

Луна зашла за тучу, и стало темно. Люди у костра виделись неясными тенями, и я уже подумал, что отменю свою «охоту», как в ход истории вмешалась случайность.

— Там кто-то есть! — вдруг сказал один из часовых, чётко указывая в мою сторону.

Его слова эхом разнеслись над поляной и достигли моих ушей.

Я замер. Мысли в голове замерли. Всё замерло и напряглось в каком-то ожидании.

— Где? — спросил второй стражник, глядя в указанном направлении.

— Там, за теми двумя соснами.

— Не вижу.

— Но там точно кто-то есть.

Говоривший меня не видел. Но он знал, что за деревьями сидит враг. Он чувствовал его, то бишь меня.

Я поднял лук и прицелился.

Бзынь! Молния пробила тело насквозь, вырывая со спины стражника громадный клок. Кровь брызнула во все стороны.

Бзынь! Второй стражник остался без головы. Она лопнула, словно перезрелый плод.

Молнии летели с тихим противным шипением, которое бывает, когда кидаешь в воду горящую головню.

Бзынь! Третья стрела и на землю свалилось очередное тело.

Последний стражник пришёл в себя и не своим голосом заорал:

— Нападение! Нас атакуют!

Он прыгнул в сторону. У меня было несколько секунд.

Я прицелился в мчащуюся прочь фигуру. Бзынь! Тихий шорох и молния вонзилась ему в спину.

Тут же распахнулась двери и из изб высыпали люди. Они ещё не сориентировались, откуда нападение и крутили головами во все стороны.

Три. Четыре… Семь… Одиннадцать… Шестнадцать… Восемнадцать человек. Больше пока не видно.

Несколько наёмников столпилось у костра, став плечом к плечу и обнажая мечи.

Бзынь! В толпу ворвалась зачарованная стрела, разорвавшая тела на громадные куски мяса и костей.

Чей-то гортанный вскрик и в стоявшую рядом сосну вонзилась голубоватая молния, исходившая из рук лысого тощего наёмника. Дерево застонало, закряхтело и свалилось на бок, тут же вспыхивая ярким пламенем. В его свете я стал виден для наёмников.

Бзынь! Ещё один взрыв и ещё трое разлетелись в стороны, словно пушинки.

Остальные наёмники быстро очухались и кинулись в бой.

Лук в сторону. Фальшион и сакс со знакомым стальным скрипом вылезли на свет и началась смертопляска.

Прыжок вперёд. Блок. Финт и укол. Один готов.

Блок. Блок. Присел под левую руку противника. Тут же выпад ему в бок. Сакс смачно распорол тулуп и воткнулся под рёбра. Второй готов.

Тут же выпад и на снег свалился третий.

Я отступал, блокируя и уворачиваясь от ударов.

Свалился четвёртый, а с ним и пятый.

Не знаю, видно какая-то интуитивная мысль, заставила прижаться меня к земле. И тут в воздухе кривой линией со страшным свистом и шипением прочертилась голубая молния. Она вонзилась в скалу, вырывая из неё громадные камни.

Я подскочил на ноги и кинулся в кусты. Следом бросилась чья-то тёмная фигура. Наёмник никак не ожидал, что результатом его прыжка окажется воткнутый в живот фальшион. Лезвие вошло в него, словно нож в масло. Звук получился похожим на «бу-уль-т-т». Я оттолкнул ногой начавшее заваливаться тело и скрылся в темноте.