— Конечно, так будет лучше всего. Да мы все стараемся не попасть ей под горячую руку.

Вернувшись в «приятное» общество, я замечаю, как мама с аппетитом закусывает дыней очередной кусок запеканки. По подбородку у нее течет сок.

— Вкусно? — спрашиваю.

— Дыня — да, неплохая.

Украдкой мы с Ахмедом подаем друг другу знаки. Я надуваю щеки, а он щурит глаза и легонько качает головой из стороны в сторону, словно прося, чтобы я не обращала внимания и не расстраивалась. Он прав, жаль тратить на это нервы.

— В пятницу мои родственники приглашают нас на торжественный обед. Они дают его в вашу честь, — говорит он, обращаясь к моей матери.

— Это тоже где-то здесь, в деревне? — интересуется она. Горожанка нашлась!

— Нет, они живут в столице.

— Так почему тогда вы здесь торчите? Вы что, в ссылке? — въедливо спрашивает мать.

— Дороте ферма очень понравилась. Кроме того, мы здесь временно.

— Не знаю, что тут может нравиться? — удивляется мать. — Я бы на таком безлюдье сошла с ума на третий день.

«Тебе это уже не грозит», — ехидно думаю я.

— Хочешь посидеть на крыльце? Должно быть, уже стало прохладнее, — предлагаю я. — Или предпочтешь осмотреть дом?

— Да что здесь осматривать? Все равно что сарай обходить по периметру.

— Неужели? Знаешь, это уже слишком! — Я теряю остатки терпения. — Твоя нора в бетонной многоэтажке лучше, да? Вся твоя квартира имеет такой метраж, как одна только наша гостиная…

— Милые дамы, пойдемте-ка во дворик пить чай, — прерывает меня Ахмед. По выражению его лица видно, что и он начинает нервничать.

Мы встаем, проходим через кухню и направляемся в наш любимый уголок. Предусмотрительная Джойси догадалась унести оттуда Марысин надувной бассейн и хорошенько прибрать все вокруг. С недавно восстановленного маленького фонтанчика посередине патио с умиротворяющим журчанием течет вода, распространяя вокруг приятную влагу и прохладу. В воздухе царит дурманящий запах жасмина, алые бугенвиллии придают немного тепла холодному каменному архитектурному решению. Стол застелен цветной скатертью, на скамьях разложены мягкие подушки. Мать не произносит ни слова, но я вижу, как тщательно она изучает каждую деталь. Жду очередного удара.

— Так что я здесь должна делать целыми днями? — наконец спрашивает она.

— Будешь составлять мне компанию и развлекать меня приятными беседами, — иронизирую я. — Да и по внучке ты наверняка скучала, а значит, охотно будешь с ней играть…

— Может, вы поможете нам купить вещи для малыша? — предлагает Ахмед.

— А что, здесь есть и ларек? Должно быть, на соседнем свекольном поле? — продолжает упражняться в колкостях она.

— Мы часто ездим в город. Дорога занимает меньше часа.

— А у Дороты есть машина? — Она же знает, что нет.

— Нет, вторая машина нам пока без надобности. Кроме того, Дот в положении, а беременным водить машину не рекомендуется.

— Но ведь она не всегда беременна, а значит, в любом случае не может никуда отправиться, потому как не на чем, — подытоживает мать.

— Пока что мы отлично со всем справлялись, — рассказываю я. — Когда Ахмед ехал на работу, он заодно отвозил и меня с Марысей. Малышка была у бабушки, я в это время шла на фитнес, а потом в гости к подругам или родственникам. Трех таких вояжей в неделю нам вполне хватало.

— Ну да, — не сдается мать. — Но Марыся, кажется, вскоре должна пойти в школу? В Польше она бы уже ходила в нулевой класс! Как же вы будете ее возить? У Дороты будет новорожденный, а с ним не очень-то поездишь туда-сюда.

— Мама, я же сказал вам: мы живем здесь вре-мен-но. — Ахмед медленно подчеркивает каждый слог.

— Не разговаривай со мной таким тоном, молокосос! — Мать повышает голос и бьет по столу ладонью.

— Чай, пожалуйста. — Щекотливую ситуацию, которая могла бы всерьез испортить этот наш первый общий вечер, прерывает неоценимая Джойси. Уф-ф!

— Спасибо тебе. — Я нарочно касаюсь ее руки, а она благодарит меня заботливым взглядом.

В полном молчании мы выпиваем по чашке «липтона» и расходимся по комнатам.

— Милая, я на работу. Буду сегодня раньше, — ласково будит меня Ахмед. — Спи как можно дольше, сколько тебе захочется, это полезно для физического и психического здоровья. Пусть она там хоть утонет в собственной желчи.

— Хорошо. Мне, если честно, вообще не хочется вставать. Мне очень грустно.

— Не переживай ты так, — утешает он меня. — Может, это у нее просто первый шок после приезда.