Первое послевоенное озлобление против пленных, когда пацаны кидали в них камнями, а взрослые, особенно женщины, слали вслед проклятия, такая сердитость уже прошли. Все чаще на улицах можно было видеть пленных без конвоя.

А когда в кинотеатре «Победа» (кстати, тоже построенном руками пленных) шла трофейная картина «Девушка моей мечты», немцы валом валили с сеанса на сеанс.

Но вот совершенно неслыханное дело — международный футбол!

По жребию выпало «Звезде» играть с венграми, а немцам с австрийцами. А потом уж, после перерыва, должны играть между собой победители.

Стадион был полнехонек. Никаких раздевалок не было, и поэтому команды вместе со своими болельщиками располагались в гуще деревьев, там футболисты переодевались, подгоняли форму.

Первыми на поле выбежали наши и венгры. Наши крикнули «физкультпривет», а венгры что-то непонятное вроде «гип-гип-ура».

Ленька и Сашка Лебедев пристроились за воротами венгерского вратаря. Многие заводские пришли посмотреть на этот необычный футбол, даже старик Мясоедов здесь был, отсутствовал только Козлов.

Мадьярский вратарь был высоким, поджарым парнем… И если у некоторых игроков на ногах были обыкновенные ботинки, то на вратаре красовались бутсы и даже гетры со щитками.

А Ленька с Сашкой устроились за воротами, чтобы получше разглядеть, как Петя Выборнов будет забивать голы этому мадьяру. Петя был в «Звезде» лучшим центрофорвардом, а в защите славился Андрей Михайленков, здоровенный, кряжистый парень, по годам еще ожидающий призыва в армию.

Началась игра, и сделалось что-то непонятное. Наши никак не могли пробиться к воротам венгров, а те то и дело врывались в штрафную площадку «Звезды». Михайленков трудился в поте лица, а Петя Выборнов одиноко стоял в центре поля, но мяч к нему почему-то не попадал. А когда он оказался с мячом и бабахнул-таки своим любимым резаным ударом в верхнюю левую девятку, вратарь в длинном прыжке красиво забрал мяч.

Петя пободался было между рук вратаря, но тот держал мяч высоко, на Петю не обращал внимания. А когда вратарь что-то громко крикнул, все венгры бросились вперед, а один маленький коротышка оказался у углового флага. До него-то, точнехонько в ноги, и допнул мяч венгерский вратарь. Причем пинал он не просто с руки, а в тот момент, когда мяч, чуть подброшенный вверх, касался земли.

Пройдет несколько лет, и в начале пятидесятых годов начнет греметь слава венгерской сборной футбольной команды. И сколько бы ни вглядывался Леонид Иванович Лосев в телевизионное изображение венгерского вратаря, он будет узнавать в нем того парня, что стоял в далеком сорок восьмом в воротах на недоделанном стадионе в парке «Победа».

…А мяч попал точнехонько к коротконогому игроку, тот пасанул в штрафную, и кто-то из венгров забил гол.

Это было так неожиданно, что стадион примолк, а ликовали только пленные венгры.

Как ни старались отквитаться наши ребята, у них ничего не получалось.

Кое-кто начал грубить. Судья грозил пальцем, назначал штрафные, но венгры, казалось, берегли силы и только точно-точно пасовали мяч друг другу. Наконец Андрей Михайленков не выдержал, в штрафной площадке он так поддел коротконогого мадьяренка, что того унесли с поля, а в ворота «Звезды» назначили одиннадцатиметровый удар.

Тогда еще судьи отсчитывали дистанцию шагами.

Судья сделал от ворот одиннадцать шагов, поставил мяч, а бить пенальти прибежал венгерский вратарь. Он отошел для разбега, хитро глянул на русского коллегу, разбежался, махнул правой ногой, но она почему-то не попала по мячу, его коснулась левая нога. И получилось так, что наш вратарь лежал в одном углу, а в другой угол у всех на глазах медленно-медленно вкатывался в ворота мяч. Вратарь судорожно вскочил, кинулся в другой угол, но было уже поздно… Венгры выиграли 2:0.

Немцы как-то легко обыграли австрийцев. У победителей отличался тот самый Адольф. До перерыва немцы забили три мяча, один им не засчитали, но все равно в их победе никто не сомневался.

А в перерыве Ленька и Сашка своими глазами видели, как к немцам-футболистам подошла Алка-табельщица и при всех, принародно, поцеловала Адольфа…

И они ушли со стадиона, и Сашка, и Ленька.

На другой день в цехе только и разговоров было о том, как необычно здорово, оказывается, умеют играть мадьяры, а их вратарь не только не пропустил ни одного мяча, но и сам задолбал два пенальти, один «Звезде» и один немцам.

Об этом говорили днем, а вечером слесарь Козлов сдал в ОТК двадцать пять кронштейнов Д-127. Все, как всегда, по восемь — десять, а Козлов двадцать пять! Нормы на кронштейны были высокими, заработки получались очень даже неплохие, а у Козлова… Он и на следующий день предъявил тридцать штук готовеньких кронштейнов.

Вокруг козловского верстака закружил беспокойный, внимательный нормировщик. Щелкал своим секундомером, глаз не отрывал от козловских тисов, а тот работал хоть и споро, но не спеша, в курилку два раза ходил, нормировщика с собой приглашал, угощал папиросами «Пушка».