Шрифт:
Т о с я. Как, как? Ознакомившись? Это что-то очень официально.
К а т я. Пиши, а то вообще не буду отвечать.
Т о с я. Хорошо, хорошо, пишу.
К а т я. «…Я хочу сказать вам, что в наши суровые дни — все свои силы…»
Т о с я. …и всю свою страсть…
К а т я. Ладно «…и всю свою страсть нужно отдавать работе в тылу… На вашем финансовом участке. Желаю вам успеха. С приветом. Гвардии лейтенант Ермолаева».
Т о с я. Охо-хо!.. (Вздыхает.)
К а т я. Что?
Т о с я. Может, добавить насчет выполнения плана?
К а т я. Можешь добавить. (Уходит.)
Т о с я. Слыхала?
В а р в а р а. Да.
Т о с я (рвет письмо). Не будем расстраивать работника финансового сектора. (Смотрит на часы. Садится на скамеечку у печурки.) Странно как получается. Наверно, и у мужчин тоже так: не летаешь — о доме думаешь, о любви, о жизни, какая она была и какой еще будет… Это, наверно, так — от свободного времени…
В а р в а р а. А вот Катя о любви совсем не думает. А я ей не верю. Это она нарочно… Не пойму я этого все-таки. Мне думается — я и летать бы не могла, если б той жизни и той любви, о которой думаем, не было.
Т о с я. Смотри, ведь красивая, а она все другой казаться хочет… «Девочки, для всего придет свое время». Не могу я ее слушать. Чего-то вдруг курить начала. Кресало себе какое-то завела, высекает огонь. За ней не доглядишь, она себе, пожалуй, чего доброго, и усы отпустит…
В а р в а р а. А помнишь, она рассказывала, когда еще в техникуме училась — влюбилась в одного парня в первый раз в жизни. Такой это был замечательный парень, с ней вместе учился. Как его звали, сейчас вспомню.
Т о с я. Павел.
В а р в а р а. Да, да, Павел. И вот война их разлучила, и все кончилось…
Т о с я. Могли бы переписываться.
В а р в а р а. Она его след потеряла. Может, он где на фронте или в тылу — поезда рвет, а может, погиб. Иначе чего ж не пишет…
Т о с я. Он-то, может быть, и мог бы писать, но ведь она, знаешь…
В а р в а р а. А что?
Т о с я. Здравствуйте, чего ей переписываться, когда, говорит, сейчас время ненавидеть, а любить, говорит, время придет потом…
В а р в а р а. Да… характер.
Т о с я. Жанна д’Арк. Прямо даже обидно, честное слово!
В землянку входит Д е в у ш к а из столовой. Она принесла чай.
Д е в у ш к а. Товарищ старший лейтенант. У нас сейчас «дуглас» сел на вынужденную.
В а р в а р а. Ну?.. Пошли, штурман, посмотрим.
Уходят.
Девушка расставляет посуду и что-то напевает. Может быть, это — «Только раз бывают в жизни встречи». В землянку входят К а п и т а н, С у в о р и н, П а в е л, В а р в а р а, Т о с я, В е т р о в а, Т о к а р е в а.
Пожалуйста, проходите. (Девушке.) Фрося, обеспечьте еще чаю.
Д е в у ш к а (уходя). Есть.
В а р в а р а. Садитесь, пожалуйста, товарищи.
К а п и т а н. Благодарю. Будем знакомы. Капитан Корниенко.
В а р в а р а. Гвардии старший лейтенант Хохлова. Знакомьтесь, младший лейтенант Говоркова, лейтенант Ветрова, лейтенант Токарева.
Знакомятся.
С у в о р и н. Суворин, Сергей Николаевич — писатель или корреспондент, как вам будет угодно.
П а в е л. Шарохин.
К а п и т а н. Хорошо у вас здесь. Порядок. Чистота. Цветы. Товарищ писатель, видите — цветы…
С у в о р и н. Да. Здесь много женщин, а отсюда, видимо, все качества…
Д е в у ш к а вносит чай и уходит.
В а р в а р а. Кто хочет чаю?
К а п и т а н (ему все здесь нравится). Все хотят чаю. Как же мы можем отказаться от чаю в таком прекрасном обществе? Правильно я говорю, товарищ писатель?..
С у в о р и н. Разумеется. Нас к вам сюда привели небесные силы. Туман, знаете, вот мы здесь и сели…
К а п и т а н. Я всю войну воюю, а вот туману сегодня впервые, можно сказать, обрадовался…
Т о с я. Да?.. А нам туман совершенно ни к чему.
К а п и т а н. Это как же вас понимать?
Т о с я. Очень просто. Когда туман — мы работать не можем.
С у в о р и н. Простите, а вы в качестве кого работаете?
Т о с я. Я штурман. Штурман экипажа старшего лейтенанта Хохловой.