С у в о р и н. Простите, что же это, это, значит, вы, так сказать, непосредственно летаете?

Т о с я. Ага.

В а р в а р а. Она непосредственно летает, непосредственно водит самолет по курсу и непосредственно бомбит немцев…

С у в о р и н. И это самое… И давно вы это так?..

Т о с я. Давно. Почти два года.

В а р в а р а. У младшего лейтенанта Говорковой четыреста девяносто боевых вылетов.

С у в о р и н. Четыреста девяносто боевых вылетов у этой девушки?..

В а р в а р а. Точно.

С у в о р и н. Ну, я вам скажу…

К а п и т а н. Вот вы и растерялись, товарищ писатель. Понятное дело… Я про себя скажу. Когда я узнал, что такой необыкновенный полк имеется, я подумал и сам себе сказал: Корниенко, это несерьезно!.. А потом, как поглядел я на их работу, как эти девушки немца бьют, и сам себе сказал: Корниенко, бери свои слова обратно…

Т о с я. Ну и что, взяли их обратно?

К а п и т а н. Взял, товарищ младший лейтенант.

Т о с я. Вот и хорошо.

К а п и т а н. А вы чего ж улыбаетесь?.. Вы знаете. Я вообще вам могу признаться, что на меня девушка может оказать огромное влияние…

Т о с я. Да что вы?..

К а п и т а н. Точно. Вот приведу вам пример. Однажды ночью, когда наши части стояли в обороне на реке Миус, над линией фронта низко-низко прошел самолет типа «У-2». Над самыми окопами летчик убрал газ, и вдруг мы слышим сверху пронзительный женский голос: «Вы чего там сидите, черт вас возьми?.. Мы бомбы возим, бомбим фрицев, а вы не наступаете!..»

Ну, не знаю, конечно, поэтому или не поэтому, но в эту же ночь подразделение нашей пехоты перешло в наступление, захватило несколько блиндажей и дотов противника… А после командующий приказал найти девушку, которая нас сверху ругала, чтобы объявить ей благодарность… И между прочим, девушки этой мы не нашли. Это, случайно, не вы были?

Т о с я. Нет, не я… Но это была девушка из нашего полка. Катя Ермолаева.

П а в е л. Как вы сказали?

Т о с я. Катя Ермолаева.

П а в е л. Понятно.

С у в о р и н. Вы знаете, я вас слушаю и, кажется, чего-то все-таки не понимаю.

К а п и т а н. А вы, товарищ писатель, еще слушайте, смотрите и удивляйтесь. Такая уж у вас служба.

В а р в а р а. А чему ж тут удивляться?..

С у в о р и н. Помилуйте, это как же — чему удивляться? В нынешнюю войну я впервые выезжаю на фронт. Но я бывал на той войне. Пятнадцатый и шестнадцатый годы я провел на фронте, будучи корреспондентом газеты «Русское слово». Помните, была такая газета?

Т о с я. Здесь никто не помнит эту газету, товарищ писатель. Мы все родились позднее…

С у в о р и н. Да… Ведь я вдвое старше вас. Видите как, вас еще на свете не было, а я сидел в штабе генерала Брусилова, писал корреспонденции… И уж конечно не подозревал, что через три десятка лет забросит меня судьба вот сюда, к вам… Объясните вы мне, ради бога, откуда вы такие появились?

Т о с я. Мы пришли отовсюду — из Осоавиахима, из гражданского воздушного флота, из вузов, из техникумов… Пришли такие молодые, как, например, Нина Токарева, ей было семнадцать лет, вон она сидит, и пожилые, в основном двадцатидвухлетние… У нас тут много москвичей и саратовцев. Были из Киева, из Керчи, из Калинина. Все мы по призыву ЦК Комсомола собрались в городе Энгельсе, на Волге, чтобы потом под Моздоком воевать за Сталинград и Москву, а на Таманском полуострове драться за Керчь и за Киев… Вы слышали про Марину Михайловну Раскову?

С у в о р и н. Разумеется.

Т о с я. Вот она и создала наш полк… Мы все ее любили очень. Хорошая она была — строгая и ласковая… Вот и все. Видите, как я вам много рассказала… А вы, значит, в основном военный корреспондент?..

С у в о р и н. Нет. В основном я писатель, беллетрист, прозаик…

В а р в а р а. А можно вас спросить, какие вы книги написали?

С у в о р и н. Пожалуйста… Я вам кое-что и покажу. Что с собой захватил. Вот. (Передает девушкам несколько своих книг.)

В а р в а р а. Эту книгу вы написали? Это ваша книга?

С у в о р и н. Моя.

В а р в а р а. Да мы же в полку все ее читали. Мы очень любим эту книгу…

С у в о р и н. Приятно слышать.

Т о с я. И это ваша книга? Хорошая книга. Я ее два раза читала.

К а п и т а н. Видите, товарищ писатель, оказывается, вы здесь, на фронте, человек известный. Вас здесь все знают, любят…

С у в о р и н. Вы уж, товарищ капитан, меня не захваливайте.

К а п и т а н. Я вам даже завидую, честное слово. Написали книгу и завоевали любовь…