Он молча встал из-за доски, опустился на колени и откинул волосы с шеи. Две жизни проиграв, о третьей не просят.

Богиня смотрела на него прозрачными глазами.

– Где ты работаешь? – неожиданно спросила она. – Здесь нет мастерской для ваших бурдюков.

– В Айдоре. Там их много. Их делают в Айдоре и в столице.

– Иди со мной.

Она потянула его за руку, заставив подняться с колен, и потащила за собой в палатку, надеясь на то, что голова у него еще варит. Может быть, он окажется полезным для безусловно правильного дела? Оно же безусловно правильное.

– Я не предатель! – донеслось из палатки. – Я на таких не работаю!

– И я никого не предаю, когда защищаю своих людей… А ваши высокородные предали всех, в ком есть искра… Я не прошу тебя их предавать. Даже их. Только выслушай меня внимательно. Отыгрывая первую проигранную жизнь, ты выполнишь первое мое желание – придешь в комнаты управляющего, важно, как хозяин, и передашь ему вот это письмо и вот эту вещь. А чтобы отыграть вторую…

Дом в пригороде, в который его пригласили, казался шкатулкой, полной секретов. Он таился в самой середине сада, и сказка, которой пока не было названия, обвивала его, как длинная праздничная лента. Приглашение пахло вином и чем-то сладким. Так пахнут загадки, которые хочется немедленно разгадать.

Сегодня воздух был чист.

Сгущались сумерки. Таскат прошел по длинной аллее, обрамленной старыми, пузатыми винными деревьями, в стволах которых наверняка томилась жидкость, стоящая целое состояние. Охрана следовала за ним.

Дом был маленьким, темным, одноэтажным и с высокой крышей. Он хорошо охранялся. У ворот лежали, как статуи, две огромных рептилии, названия которых он не помнил. Длинный и худой человек в одежде, перетянутой кожаными ремнями и наверняка вооруженный до зубов, переговорил с главой его маленького отряда, после чего бесшумно увел всех куда-то в ночь. Таскат, оставшись в одиночестве, шагнул в темную дверь, и служанка проводила его по неосвещенному, длинному коридору в комнату. И исчезла.

– Кто здесь? – спросил Таскат.

– Не бойтесь – ответил мелодичный голос. – Здесь только я.

Зажегся ночник.

– Высокородная Арада, благодарю вас за приглашение – отвесил поклон Таскат. – Чем я заслужил эту честь?

На ней было длинное, легкое платье и прозрачное покрывало на плечах – одно, а не двенадцать штук.

– Садитесь, прошу вас. Я не привыкла ждать.

Посланник сел и огляделся. Его поразило то, что половину комнаты занимали книги.

Кровать стояла в углу и не была закрыта даже занавесью. На стенах было всего три драпировки, а сами стены, оштукатуренные или окрашенные – в темноте не разобрать. В другом углу стоял большой письменный стол.

Да, как-то не так он представлял себе гнездо для любовных игр…

Дама величественно скинула с плеч покрывало. Это было отнюдь не в правилах приличного поведения, и Таскат лихорадочно втянул воздух и замер.

Красавица одобрительно улыбнулась.

– Если вы действительно хотели меня отравить, сейчас как раз подходящий случай – сказал Таскат. – Я растерян…

Арада засмеялась.

– Вы думали, я убью вас? Почему? Я тогда явилась не по ваши кости, поверьте мне! Я пришла подарить вам счастье!

– Счастье?

– Да – обольстительно улыбнулась красавица и опустилась в кресло так, что бедное платье послушно показало все ее замечательные изгибы. – Прошу вас не колебаться слишком долго, иначе я буду сердиться… очень… очень сердиться.

Ее глаза сузились, а губы побелели. Не знай Таскат, что перед таким визитом высокородные любительницы приключений принимают особый травяной настой, он подумал бы, что гостья больна или скрывает ярость. Настой сообщал всем движениям дам приятную резкость, а душе дарил такую же приятную веселость. Высшим шиком считалась бледность и даже пена изо рта. Это называлось «умирать от страсти».

– Вы сделали мне неплохой подарок, мой милый… – проворковала она. – На этой неделе вы – мой самый драгоценный вклад в копилку легенд нашего милого общества… Мои подруги поражены в самое сердце, мои недруги завидуют и стонут, и мне любопытно продолжить начатое…