У брода на голубоватом камне с "чертовым следом" стояли гномы. С ивняка и кустов ольхи падали тяжелые капли, гномы нахлобучили капюшоны, так что Мудрика, Мураша, Оюшку и Дилидона нелегко было узнать.

Гномы пришли проверить, не унесла ли высокая вода их берестяную лодочку, в которой они намеревались спуститься по ручью до озера, узнать, почему замолкли соловьи, обитающие в прибрежных рощицах? Куда девался Живилёк? Почему, обернувшись птицей, он забыл о своих братьях гномах? Но на том месте, где раньше стояла лодочка, теперь восседала огромная перепуганная лягушка и широко разевала пасть.

Гномы никогда не унывали. Вот и теперь они сразу же стали обсуждать, выдалбливать ли новое судно или отложить экспедицию до весны.

– Глядите, Хромуша плывет!
– вдруг крикнул Мураш.

Гномы прекрасно знали прошлогоднюю чемпионку по полетам. Теперь они решили, что в этом году Хромуша, чего доброго, занялась плаванием... Но вскоре все поняли, что птица попала в беду.

– Правей, правей забирай!
– крикнул Мудрик.
– Правей! Там мелко!

Хромуша послушалась, поцарапала когтями камешки дна и с трудом выкарабкалась на песчаную отмель, которая белела недалеко от берега - оттолкнись посильней, и перемахнешь на сушу. Но индюшка настолько выбилась из сил, что не решалась снова пускаться в плавание.

Оюшка предложил созвать всех гномов.

– Больше голов, быстрей что-нибудь придумаем...

– Больше голов, больше споров!
– сказал Дилидон.
– Мудрик и один что-нибудь придумает.

– Все я да я!..
– горько откликнулся ученый. В последнее время он корил себя за всю эту историю с очками. "Гедрюс и без очков как-нибудь обошелся бы, зато Живилёк был бы с нами".

"Всё твои рецепты да советы!.." - подлил масла в огонь Бульбук. Мудрик только вздыхал и зарекался не давать больше советов.

Но тут некогда было ни корить себя, не перебирать ошибки прошлого. Надо было спасать мокрую, попавшую в беду птицу.

– Надо с лягушкой потолковать, - вслух рассуждал Мудрик.
– Она может бечевку вплавь доставить. Другой конец привязали бы к ивняку...

У них была длинная бечевка, которой они собирались закрепить свое судно. Но лягушка - что с нее возьмешь - сначала принялась бурчать, мол:

– Простудилась я. Хвораю, вся горю...

А потом заявила, что она вообще птиц недолюбливает.

– Все они - бестии. Все аистиной породы - хищники...

Мудрик принялся уверять, что Хромуша в жизни даже червяка не съела, что аист ей - никакая не родня, и что лягушке следовало бы отличать, где друзья, а где враги... Лягушка помолчала-помолчала и, не вытерпев, плюхнулась в воду. Вынырнула около самой индюшки и, противно осклабившись, квакнула:

– И поделом тебе!..

Мураш в сердцах запустил в нее камешком и сказал:

– Что ж, придется самим лезть в воду!..

– Подожди, - остановил его Дилидон.
– Попробуем-ка подогнуть к ней ивовую лозу.

– Это мысль!
– похвалил его Мудрик.
– Обойдемся без веревки!

– Ой-ой-оюшки!..
– заохал парикмахер, увидев, что Дилидон с трудом карабкается на склоненную ветку.
– Лоза мокрая, вода мокрая... Не люблю, когда мокро!

Дилидон, Мудрик и Мураш, оседлав ветку, поползли по ней к верхушке, а Оюшка все еще вытирал уже обтертую руками друзей лозу своим носовым платком.

Гномы ползли и ползли - пока ветка под их тяжестью склонилась и окунула верхушку в воду.

– Хватай клювом, хватай!
– крикнул индюшке Мудрик.

Хромуша подскочила, отщипнула клювом листочек, но осталась на мели. Гномы продвинулись еще чуточку - "раз-два, раз-два!" - раскачали ветку и снова крикнули:

– Хватай!

Индюшка вытянула шею и на этот раз крепко ухватилась клювом за ветку. В суматохе все забыли договориться, что делать дальше. Хромуша, не выпуская ветки, хлопая крыльями по воде, бросилась к берегу, а гномы не успели соскользнуть на землю. Хромуша подпрыгнула, ветка дернулась, и все четыре гнома, как с трамплина, попадали в воду.

К счастью, все умели плавать. Но вода была не только мокрая, как говорил Оюшка, но и холодная, чтоб ей пусто было!

Если бы Хромуша не была мокрая, хоть выжми, она бы, конечно, согрела гномов под своим крылом, а теперь - куда уж ей. Сипло поблагодарила она гномов, извинилась, что доставила им столько хлопот, и заковыляла к дому.

Долго шла она по берегу ручья и лишь под вечер увидела знакомые сосны и крышу хлева. Но сосны эти были на другой стороне ручья! Ручей был неширокий, курица и то, расхрабрившись, перелетела бы, но усталая и испуганная Хромуша не решилась на это. Вскарабкалась на горбатую иву, нахохлилась и решила дождаться здесь утра.