Лисята забились в угол и пугливо смотрели на фонарь. К черным носикам прилипли желтые песчинки, глаза все еще слезились от дыма, но скорей всего им просто было грустно и хотелось плакать...

С первыми лучами солнца какая-то ранняя птаха затянула свою "тинь-тилинь-тинь-тилинь" - она будила лесных певцов, чтоб не проспали чудесный свежеумытый, предвещающий погожий день восход.

Продрогшая Хромуша открыла глаза и встряхнулась. Перья за ночь подсохли, но были какие-то слипшиеся, будто не расчесанные. Крылья даже затрещали, когда она попыталась их расправить.

– Ах, ах, - застонала индюшка.
– Как там мои сиротки? Скорей бы домой!..

Ручей обмелел и снова ласково журчал, нашептывал что-то камням, камышам и косулям, пришедшим на водопой.

Но вот косули подняли головы и, тревожно поводя ушами, уставились на орешник. Индюшке тоже послышался какой-то треск в кустах. Она вытянула шею и хорошенько пригляделась.

– А... С добрым утром, кумушка!
– закулдыкала она, увидав лису.
– Давно ли меня поджидаешь?

– Да я только что пришла!
– лиса огляделась и подбежала поближе. Она вся вымокла от росы, была голодная и унылая.

– Что это ты вроде не в себе? Куда выбралась спозаранку?

– Ах...
– вздохнула лиса.
– И не спрашивай!

Легла под деревом и, положив на лапы голову, закрыла глаза.

– Да брось притворяться!
– сказала Хромуша.
– Меня поймать тебе не удастся. Я еще на ветке посижу...

– Тебе-то хорошо, - снова вздохнула лиса.
– Тебе-то что...

– А у тебя какая беда?

– Дом разорили, детей моих дымом потравили. Одного в землю зарыли, а другие теперь неизвестно где... Сунули в мешок и унесли.

– Кто мог это сделать?

– Люди - кто же еще!
– и лиса, жалобно подвывая, зарыдала. Сколько раз я говорила: детки, чем бездельничать, вырыли бы лишний ход! Сама я вдовая, вечно в бегах, хвост едва волочу... Скажи на милость, куда мне теперь идти? Как их вызволить?

– Ах, дети, дети...
– подхватила индюшка.
– Как по-твоему, почему я здесь ночую, будто у меня и дома нету? Своих сорванцов спасала-спасала и сама чуть жизни не решилась...

– Тебе-то хорошо, - снова сказала лиса.
– Ты птица домашняя. На всем готовом живешь. Тебя охраняют, а на меня собак науськивают, детей моих душат.

– А зачем человеку пакости делала!
– ответила Хромуша.

– Что я ему сделала?
– крикнула лиса.
– Вот скажи, что я сделала твоему хозяину?

– Не ты, так другая...

– А теперь сделаю! Если детей не отпустит, всех кур у него передушу! И тебе шею сверну...

– Ну-ну-ну, - испугалась Хромуша.
– Я же тебе ничего дурного...

– А что мои дети дурного сделали?

– Вот и куснула бы того человека исподтишка! Его кусай, не меня.

– Человека...
– зарычала лиса.
– Говоришь, как курица. Человек могуч... Только не знает жалости.

– А ты-то знаешь? Мои дети там без присмотра, я домой тороплюсь, а ты тут меня подстерегаешь, убить хочешь.

– Знаешь что, - помолчав, предложила лиса.
– Иди, я тебя провожу!

– Знаю я лисьи проводы... За шею да в кусты.

– Не говори глупостей. Я хочу, чтоб люди увидели нас вместе и перестали меня обвинять.

– Ох, и хитра же ты!.. Лучше я еще малость тут посижу. Перья у меня не просохли.

– Хочешь, я тебя через речку переправлю? Садись на спину! Я хорошо плаваю.

– Спасибо... Вчера и я, слава богу, научилась!
– похвасталась индюшка.

– Я тебя очень прошу, - не отставала рыжая.
– Иди домой и покажись хозяевам. Они ведь думают, что тебя нет в живых. Может, обрадуются и моих детей отпустят.

– Ладно, успеется...

– Вот дуреха!
– рассердилась лиса.
– Захочу, так я тебя и потом сцапаю.

– Потом - это не сейчас. А я хочу еще раз своих деток увидеть.

– Думаешь, я не хочу?! Если ты так, то сбегаю я к вам во двор и передушу всю эту мелочь! Только ты их и видела!

Хромуша поняла, что лиса не шутит, и, не переставая охать, что ее дети ни в чем не виноваты, стала высматривать место, где бы удобней перебраться через ручей.

Микас с Джимом, склонясь над клеткой, наблюдали за лисятами. Мисочка с молоком, которую они оставили вчера, была опрокинута. Попробовали они хоть капельку или просто разлили? Лисята выглядели бодрее, но по-прежнему жались друг к дружке в дальнем углу.

– Что им молоко...
– сказал Джим.
– Вчера индюшатины натрескались.