– Так он ведь не побирается, - возразила Расяле. Она все возилось с воробышком.
– Голубь - это птица мира...

Она в последний раз прижала воробья к щеке, поцеловала и отпустила.

– Кхм... мира... А дерутся они как?
– вспомнил Гедрюс.
– У этого тоже макушка общипана.

Тремя голосами против двух (мальчики против девочек) было решено отдать голубя лисятам. Все - даже Расяле с Януте - помчались на сеновал и столпились у клетки.

– У кого слабые нервы, можете не смотреть, - объявил Джим. Любителям гномов и воробьев советую удалиться.

Но уйти не захотел никто.

– Открывай!
– скомандовал Джим Разбойнику. Микас вытащил щепочку, приоткрыл дверцу, а Джим мигом затолкал голубя в клетку.

– Не заслоняйте, ребята!
– попросил Гедрюс.
– Давайте издали смотреть!

Но Джим с Микасом и не думали отходить от дверцы. Только когда Джим пошел за прутиком, чтоб подтолкнуть голубя, Гедрюс увидел, что лисята по-прежнему лежат в глубине. Один ощерился, встопорщил шерсть и рычит, а другого не видно - голубь заслоняет,

– Трус!
– обругал голубя Разбойник.
– Ну, чего топчешься... Шагай дальше!..

– Что они там делают? Я ничего не вижу!
– жаловалась Расяле.

– Эй, Джим, еще не нанюхался? Отодвинь свой нос!
– Януте знала, как разговаривать с братом. Джим сразу повиновался, только проворчал:

– Вот растяпа!

– Давайте отойдем, - сказал Микас.
– Может, лисята нас боятся.

– Ничего не выйдет, - объяснил Гедрюс.
– Лисица сперва свернет птице шею, потом ее зароет да еще, может, и ощиплет - и только тогда лисятам несет...

– Что же будем делать, ребята?
– пригорюнился Разбойник.

– Свернем шею, а Дженни с Расяле пускай ощиплют!
– сказал Джим.

– Тебя бы ощипать!
– возмутилась Расяле.
– Пошли домой, Гедрюс. Я-то щипать не буду.

– Ну и отваливайте! Обойдемся без вас, - разозлился Микас, мгновенно забыв про дружбу.

– Сделаем лук и постреляем. Проголодаются лисята, и сами ощиплют, - поддержал его Джим, не обращая больше внимания на Расяле и Гедрюса.

Они решили подержать голубя в клетке до утра - авось ночью, лисята станут смелее...

– Пойдем, Гедрюс, - повторила Расяле.
– Поймали зверюшек и мучают. Да еще задаются.

– Попробуйте и вы поймать!
– откликнулся Микас.

– Кишка тонка!
– бросил Джим затасканную поговорку.

Зато Януте проводила их до калитки и сказала:

– Не слушайте вы их. Приходите завтра. Мы отдельно поиграем.

Гедрюс закивал и на радостях поддел ногой старую корзину, валявшуюся у плетня. А Расяле сдержалась и не обернулась - пускай все видят, что она рассердилась не на шутку.

До самой опушки леса они молчали. Если проронит один слово, то другой вроде и не слышит.

"Вот уже кончаются каникулы, - думал Гедрюс, - а приключений нет как нет... Джиму живется вольготно - все лето лодыря гоняет, как настоящий ковбой - ни ругать, ни к работе приставить его некому. И Микасу хорошо с таким бойким языкастым братцем. Сколько всяких историй Разбойник в школе нарасскажет, сколько про своих лисят наплетет!

А когда учительница попросит описать каникулы, Гедрюсу ну просто нечего будет сказать - разве что про сома. (Гедрюс, правда, думал, это - налим, но папа убедил его, что это самый что ни на есть сом...) А в остальном - полол грядки да сгребал сено, помогал маме да помогал папе... Раза два тетушка Алдуте с детьми приезжала - вот и все.

Рассказал бы про гномов - да все равно не поверят. А Микас пожалуйте, мол, все в живой уголок, полюбуйтесь на лисят... И Гедрюс вздохнул, да так, что Расяле удивленно спросила:

– Что с тобой? Ты что вздыхаешь?

– Ничего. Просто так... Не знаешь, Расяле, где сейчас наши гномы?

– В лесу трудятся. Я тут подосиновик нашла - красный-красный, наверно, только покрасили.

– Давненько они нам не показываются...
– снова вздохнул Гедрюс.

– Может, потому, что мы нехорошие? Я такая злая стала, ну просто злюка! Даже зло берет...

– А почему?

– А потому! Ничего мне не покупают! Ни формы, ни пор-р-феля...

– А ты бы гномов разыскала. Тебе же грустно будет дома сидеть, когда я в школу пойду.

– Может, и я уже с ними играть не буду...

– А с кем ты будешь играть?

– Не знаю... Может, заболею... Хорошо бы опять в больницу!..

Они вспомнили про доктора Альсейку, потом про дедушку поговорили, как давным-давно не разговаривали, и им стало веселей.

На тропинке, которая извивалась по берегу озера, Расяле вдруг прислушалась.