Потом он подошел к Бричу. Тот, видно, все же что-то учуял — хотя мог метнуться и направо, и налево, вжался в стенку.

— Ну, приятель, извини, — сказал ему Таир. — Вреда от тебя было больше, чем пользы...

Он положил руки на виски нереалу, беззвучно заговорил — и мне вдруг показалось, будто время остановилось. Какая-то вибрация медленно перетекла по вытянутым рукам от головы Брича к плечам Таира.

— ...ныне, и присно, и во веки веков, — услышал я. — Аминь, аминь, аминь.

Таир заклял инкуба. Он разделил сущности, одну из них забрал и заклял, а другую, тульпу, оставил на произвол судьбы.

Тульпа словно ожила. Она отлепилась от стены, огляделась...

— Хозяина ищет, — заметил Таир. — Нет, приятель, это не я.

— И не я! — мне меньше всего на свете хотелось иметь дело с этим микролептонным чучелом. А Вася просто делал рукой вот этак — мол, чего пристаешь, я сам без хозяина мыкаюсь, то есть без хозяйки...

— Т-т-т-т-т! — сказал тульпе Имант и показал ей пальцами козу. Шуточки у ясновидца были весьма примитивные.

Вдруг тульпа сделала жест — словно отпихивала от себя нечто незримое.

— Спокойно, Валентин, спокойно, — произнес Таир, отступая от двойника и поворачиваясь к Башарину, который в этот миг был точной копией тульпы. — Это скоро кончится. Ведь Жуков не умеет долго удерживать микролептонный кластер. И даже не знает, что именно сейчас это нужно делать.

Я посмотрел на Башарина — и ужаснулся. Ходок-стрелок отмахивался от тульпы — и надо полагать, он первый начал, а тульпа передразнила его, потому что движения их были синхронны и совершенно одинаковы. Жуков же оказался за спиной у Башарина и отгораживался им от своего создания в полнейшей панике.

— Чего это он? — Башарин и без того был здорово напуган, а поведение тульпы окончательно его ошарашило.

— Ему так положено, — усмехнулся Таир.

— Да-а? Положено?

Говорят, загнанная в угол кошка становится опаснее льва. С отчаянием обреченного Башарин бросился на тульпу с намерением дать ей в ухо. И та устремилась вперед, и у обоих кулаки рассекли воздух, а бойцы рухнули друг другу в объятия. И отскочили, и присели в какой-то несуразной стойке, таращась друг на друга безумными глазами.

Тут Жуков завизжал, так завизжал, что сам себе заткнул уши, но все равно продолжал звенеть.

Башарин резко повернулся к нему, тульпа, естественно, тоже.

Решив, что наконец-то его за все подвиги нереала будут бить, Жуков помчался прочь — наискосок через полигон, с риском грохнуться в канаву или яму.

Башарин, вдруг вспомнив, что ему велено пасти “дружбана”, но не сообразив, что эта деятельность уже никому более не требуется, крикнул Васе “Щас!” и кинулся вдогонку. Тульпа, так же нелепо размахивая руками, — за ним!

— Т-т-т! — обрадовался Имант и выкинул шесть пальцев.

— Шесть минут? — спросил я. — Шесть дней? Шесть с половиной недель? В шесть утра? В шесть часов вечером после войны? Шесть километров?..

— Башарин не выдержит шести километров, — Таир был очень недоволен бегством. — Вот ведь идиот! Шесть часов, разумеется. У нее ведь имеется остаточная энергия инкуба.

— И все это время тульпа будет таскаться за ними следом? — поинтересовался Вася.

— Похоже на то...

Раздался женский смех. До сих пор я только в книжках читал, что он бывает серебряным, а вот теперь сподобился услышать.

— Это что еще такое?! — возмутился Васька. — Лирайт, ты?

— Нет, — сказал Таир. — Это Ребалиань Адинурада, суккуб. И с ней Семнерим Астафагор, инкуб, если не ошибаюсь.

— Да, мы убедились, что ты выполняешь уговор, Таир Афроластериск, — отвечал женский голос. — Как там чувствует себя Ассарам Кадлиэль?

— Одно могу сказать совершенно точно — не поумнел.

— Мы на это и не надеялись... — Ребалиань Адинурада вздохнула. — Ну что же, теперь поступай, как знаешь...

Там, где только что стоял нереал, на стене обозначилось светлое пятно, по нему пошли тени — и я увидел женское лицо такой ослепительной красоты, что ни один живописец не нафантазировал бы. Казалось, там стоит женщина, закутанная в черный бархатный плащ, и лишь длинная вьющаяся прядь темно-рыжих волос свисает ей на грудь.

Я впервые видел живого суккуба и должен сказать, что никакого страха не испытал, а лишь желание избавить Ребалиань Адинураду от совершенно ненужного ей плаща...

— Т-т-т! — затарахтел вдруг Имант. — Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!

При этом он тыкал пальцем в Ваську.

— Вот такая идея нас осенила, — сказал Таир суккубу. — Ну, кто лучше будет охранять Ассарама Кадлиэля от покушений самозванца Корнофора, чем следователь угрозыска? Причем вполне сознательно?

По прекрасному лицу пролетели настроения — сперва удивленно приоткрылся рот, потом в глазах засветилось понимание, и, наконец, губы раздвинул восторг!