— Дядьки, говоришь, заходили?

— А знал бы ты, как они ругались. Я этому Валентину, как появится, яйца откручу! Это — один, а другой — что яйца, ты с него за прогул в двойном размере сдери, тогда ему жена за тебя все что нужно открутит! В общем, они раза три приходили этого Валентина искать.

Валентин... Очень интересно... Уж не тот ли, за кого меня приняли?

А за Валентином охотятся менты. Чего-то он такого натворил...

— Послушай, — сказал я, — это место ненадежное. Ты знаешь, где можно прожить два-три дня? Чтобы никто не видел?

— Конечно, знаю, — ответила Маргаритка. — На Малаховке.

— Малаховка — это что такое?

— Это огороды, — объяснила девчонка. — А на огородах обычно стоят садовые домики. Летом в них живут, а потом закрывают до весны. Туда зимой понемногу все бомжи собираются. Там же и окна застекленные, и даже какие-то койки с матрасами.

— Это далеко?

— — А ты хочешь прямо сейчас туда идти?

— Да.

С женщинами иначе нельзя. Нужно говорить только одно слово, но так, чтобы они поняли — других слов не будет.

— Хорошо, — сказала Маргаритка. — Пойдем. Это было уж вовсе ни к чему.

— Ты бы лучше домой шла, — сказал я.

— Я же говорила — ни за что! Лучше сдохну, а не вернусь! — девчонка прямо-таки заорала. — А если ты меня с собой не возьмешь, я знаешь что сделаю? Вот прямо в этом доме залезу на самый верхний этаж и прыгну! И — все! Лучше — это!..

Как и следовало ожидать, она заревела и бросилась мне на шею.

— Брич, миленький!.. — бормотала она. — Возьми меня с собой! Я же не могу без тебя!

И я взял ее с собой.

Мы прихватили из той квартиры на третьем этаже старые журналы, одеяло, термос, шторы с окна. До Малаховки было далеко, и когда мы туда пришли, было не до выбора. Мы только зашли поглубже в огороды, подальше от шоссе, и я открыл первый попавшийся домик.

Пока я курил на крыльце, Маргаритка впотьмах хозяйничала — стелила постель, разбирала корзинку. Там оказались и хлеб, и колбаса, и макароны, и даже две пачки сигарет.

— Брич, это сливочное масло! — радовалась девчонка. — Ну, класс! У тебя есть нож?

Нож? Вот черт! Пистолет есть, а ножа нет. Нож я, кажется, отдал Бродяге. Хороший был клинок, правильный, со сплошной деревянной рукоятью и длинным хвостовиком. Таким ножом было бы неприлично резать колбасу и мазать масло.

— Потерял, — сказал я.

— Ну ничего, мы колбасу и хлеб разломаем.

Поужинав, мы легли.

Все-таки отдавать она еще не умела. По-всякому показывала, как ей со мной здорово, и стонала, и даже царапалась, но я-то понимал: девчонка знала, что нужно стонать и царапаться, видиков насмотрелась, не иначе.

Ничего не поделаешь — каждая женщина любит, как умеет. И если ей попадается настоящий мужик, вроде меня, она все делает, чтобы его удержать. Пока Маргаритка мне не в тягость — пусть удерживает! А вот когда приедет Бродяга и начнутся НАСТОЯЩИЕ ДЕЛА — тогда посмотрим...

И ведь есть еще Ксения!

Когда я проснулся, Маргаритка уже хозяйничала. В дальнем конце огородика нашла колонку, притащила в банках воды, из кирпичей соорудила у порога что-то вроде очага. Судя по лицу, ей все это страшно нравилось.

— Брич! — сказала она. — Будешь в городе — купи мне щетку для волос. Посмотри, на что я похожа.

Ну вот, подумал я, уже — купи.

Интересно, скажет ли мне когда-нибудь Ксения — купи? Должна сказать. Но только чтобы в тот день у меня были полные карманы баксов! Чтобы баксы перли наружу и сыпались на асфальт, а я шел рядом с Ксенией, не замечая... или нет, замечая, но нагибаться ради какой-то сотни баксов мне — западло...

— И еще спичек купи. А то твоей зажигалкой неудобно...

Спичек! А на какие шиши?

Потом я взялся за работу.

Я методично обходил город, выискивая места, где водятся деньги. Ксению не искал — как я к ней, в самом деле, заявлюсь пустой? Каждый вечер я заглядывал в тот бар, где заприметил крутую компанию. Похоже, мужики любили этот бар. Ничего, ничего, и я туда приду. Красиво приду, солидно.

Вот если бы хоть немного денег прямо сейчас!

Еду-то я добывал. Мало ли на свете толстух с большими пакетами, в которых полным-полно всякой всячины. Однажды в совершенно никчемном пакете оказался и кошелек. С жалкими грошами, но все же... Еще я помог Маргаритке открыть несколько забитых на зиму огородных будок. Там мы нашли кастрюлю, еще одно одеяло, древний рукомойник, и даже с кусочком мыла.