Я смотрел, как Маргаритка радостно управляется со всем этим хозяйством, и не мог понять — да неужели же она счастлива? Без гроша за душой — счастлива? Конечно, она отхватила такого мужика, что весь город может позавидовать. Но в одном-единственном платье с короткими рукавами, даже без какой-либо кофтенки, без колготок, хотя и в туфлях на высоком каблуке — счастлива?

Все-таки быть с настоящим мужчиной для женщины много значит.

Вот только мне от нее было мало проку. Хотя и каждую ночь, но мало!

И однажды, когда она уже заснула, я понял, что дальше так продолжаться не может. Нужно искать очередную Люсеньку...

Нет. Сперва нужно придумать какое-то другое женское имя.

Если бы кто знал, какая это тяжкая забота — придумывать имя! Когда голова совсем не тем занята, а тело — в каком-то недоумении...

Окошко в нашей будке было совсем маленькое. Маргаритка еще завесила его, чтобы никто снаружи не увидел света, и если о каком-то месте можно было честно сказать, что там темно, как у негра в заднице, так это был точно наш приют.

Я смотрел на спящую Маргаритку в тяжком раздумий. Толку от девчонки мало, а куда ее девать — непонятно. Сон не шел — мне хотелось еще, и еще, и еще, а она не могла мне больше дать ничего!

Она просто не умела отдавать. А как ее заставить — я не знал. .

Голоден, голоден!

В это время суток шататься по улицам в поисках женщины было нелепо. В лучшем случае я поймал бы заблудившуюся пьянчужку и получил от нее то, что потом с препоганым настроением поволок бы в вендиспансер.

Повернувшись спиной к Маргаритке, я устроился как можно удобнее. Я выбрал такую позу, в которой просто обязан был заснуть, невзирая на голод. И уже начал...

Но легкий голос возник где-то под самым потолком.

— Ассарам Кадлиэль, Ассарам Кадлиэль... — позвал он. Я так удивился, что окаменел. Какого еще, ко всем чертям, Ассарама Кадлиэля тут ищут? Тут — я, Брич, и моя женщина, никого больше!

— Ассарам Кадлиэль!.. — голос стал настойчивее. — Ты слышишь меня?

— Нет тут никакого Ассарама, — сказал я убедительно. — И вали-ка ты отсюда, родной.

— Родная, — поправил голос. — Ассарам Кадлиэль, ты не узнаешь меня? Я же зову тебя по имени! Это звуки твоего имени, ТВОЕГО имени!..

— Ты — кто? — спросил я в недоумении, потому что наконец понял — имя было мне не совсем незнакомо, где-то в глубине памяти что-то на него все же отозвалось. — Я — Ребалиань Адинурада.

Еще того не легче, подумал я, этого натощак не выговоришь!

— Ая — Брич.

— Ты не Брич! — голос рассмеялся и тут только стало ясно, что он действительно женский. — Ты Ассарам Кадлиэль! Мы долго тебя искали. Сперва мы стерегли тебя, когда ты был заклят Таиром Афроластериском, потом ты попал к Серсиду Неумехе, и мы бы вывели тебя из-под заклятия, потому что Неумеха не знает, как поддерживать силу оков. Но он поместил тебя в тульпу. Ассарам, ты понял, что произошло?

— Ни хрена! — сурово отвечал я. Ведь я действительно из всей этой речи ни хрена не понял.

— Ты — Ассарам Кадлиэль! — повторил голос, уже сердясь. — Я просто чудом отыскала тебя! Ты голоден и распустил щупальца, и я пришла к тебе по щупальцу как по каналу. Теперь понял?

— Говорят же тебе — ни хрена я не понял.

— Инкуб Ассарам Кадлиэль! Проснись наконец! — потребовал голос. — Заклинание Афроластериска потеряло власть, а изобретение Неумехи не может настолько сильно сковывать твою волю. Проснись, говорю тебе! Сбрось с себя тульпу!

— Что сбросить? Можешь ты говорить по-человечески? — спросил я, садясь. — И покажись наконец. Ты что, в углу за шкафом прячешься?

— Хорошо, — согласился голос. — Сейчас я покажусь тебе. Но не вышло бы недоразумения. Я, видишь ли, как раз ищу добычу И я в облачении поиска. А та твоя часть, которая является тульпой, для меня не запретна. Ты все еще хочешь, чтобы я показалась?

— Ну, если ты какая-нибудь старая лошадь, или жирная свинья, или... — я хотел было перечислить, в каких случаях голосу показываться не обязательно, и не имел в виду ничего дурного, но висящий в темноте голос почему-то впал в бешенство.

— Х-ха!.. — услышал я. Это был выдох перед тем, как что-то натворить...

Я знаю, что такое бешенство. В драке оно прекрасно. В сексе тоже ничего. Но тут мне сделалось страшновато.

На фоне окна я вдруг увидел человеческий силуэт, Сперва он был черный, но вдруг чернота распахнулась — и передо мной оказалась женщина, которая просто распахнула бархатный плащ.

А под плащом она была совсем голая.

Более совершенного тела я за всю свою жизнь не видел! Оно было мелочно-белое, с безупречными линиями бедер, с тяжелой и дерзкой грудью, на которую спускалась длинная вьющаяся прядь темно-рыжих волос. Надо посмотреть выше, подумал я, не в силах отвести глаз от этой груди, вдруг там крокодилья рожа! Но не посмотрел. Женщина сделала три шага — и ароматным телом заслонила от меня все на свете, и прижала руками мою голову к своей груди, и я напрочь забыл, что рядом спит обессилевшая Маргаритка.