Даже не пытаясь найти бельишко, она схватила платье и натянула прямо так, на голое тело.

— Я дойду до круглосуточного киоска, — сказала она. — Может, что-нибудь стрельну. Знаешь, иногда получается. Сделаю вид, что уже лезу в кошелек... Я скоро, Брич!

Я хотел ей сказать, что лучше не надевать материнских туфель на каблуках, потому что ей придется быстро убегать. Но ведь и другой обуви у нее тоже не было.

Поэтому я не сказал ничего. И она ушла.

Стоило стихнуть стуку каблуков — а стучать им особо было и не по чему, сразу за порогом начиналась просто утоптанная земля, — как раздался легкий смешок.

— Ассарам Кадлиэль! — позвали меня. — Ну, каково тебе? Теперь — вспомнил?

Ни хрена я не вспомнил, но ответить достойно силы не было.

Надо мной нависло фарфоровое лицо и прядь темно-рыжих волос попала мне в рот. Я захотел выплюнуть — и не смог.

— Плохи твои дела, Ассарам Кадлиэль, — произнесли, помедлив, пухлые губы. — Тебя основательно закляли! Но не валяться же тебе на полу весь остаток дней твоих! Согласись, ни одна зрелая женщина не догадается сюда заглянуть, чтобы подкормить тебя. Губы приникли к моим.

Ничего слаще я во всю свою жизнь не пробовал! Руки сами оторвались от пола и попытались притянуть к себе укрытое черным бархатным плащом тело. Но тела не было. И бархата не было. Только — лицо1 Губы раздвинулись в улыбке — и лицо стало таять.

— До встречи, Ассарам Кадлиэль! А теперь — прощай! Я расскажу нашим, в каком состоянии тебя нашла, и мы что-нибудь придумаем!

— Ребалиань! — вскрикнул я. — Адинурада!..

Но ее уже не было.

Хватаясь руками за что попало, я перебрался на постель. Укрываясь одеялом, запутался ногой в чем-то скользком. Это оказались трусики Маргаритки. Шелковистые трусики с кружевцем. Я бросил их на пол. Пусть соблюдает хоть какой-то порядок.

Вот если теперь она принесет из киоска чего-нибудь пожрать — я буду просто счастлив!

Я приподнялся и отодвинул четырехслойную портьеру с окна, чтобы посмотреть, не спешит ли Маргаритка с едой. И тут несколько удивился — на подоконнике лежали полиэтиленовый пакет с хлебом, коробочка с плавленым сыром, еще не открытая банка рыбных консервов.

Маргаритка не могла забыть о них!

Или могла?

Да ну ее, подумал я, охота по ночам непонятно где носиться — пусть носится.

Ее не было довольно долго. Я даже успел задремать. Уже в окне малость посветлело, когда вдруг простучали каблуки по узкой прихожей, распахнулась дверь, и я увидел Маргаритку.

Она стояла и смотрела на меня, просто стояла и смотрела. А в левой руке у нее был пестрый пакет.

— Ты принесла поесть? — спросил я.

— Да... Но ни шагу ко мне она не сделала, так и осталась в дверном проеме.

— Что в пакете? — спросил я, пытаясь вспомнить картинку, на которой прервался мой сон.

— Тебе уже лучше?

— Да.

Странный вопрос — она же видела, что я не на полу, а на постели.

— Я все время думала о тебе, — вдруг сказала Маргаритка. — Я думала только о тебе.

Она быстро подошла и стала выкладывать на столик из пакета странные вещи — полбуханки в полиэтиленовом пакете, начатую упаковку масла, жестяную банку растворимого кофе, еще банки — вроде бы с тушенкой, газетный сверток, в котором обнаружился полоток копченого гуся, и не нужно было даже разворачивать — так остро и вкусно пахло.

— Вот, вот... — приговаривала она. — Теперь на два дня точно хватит.

Напоследок она выставила баночку красной икры.

— Это все ты взяла в киоске? — спросил я и подумал, что ничего тут удивительного — в круглосуточных киосках продавцы должны брать с собой ужин и завтрак.

— В киоске. Я найду кастрюлю и сварю суп. Только сбегаю за картошкой.

— Куда? — спросил я.

Она задумалась.

— Может быть, тут кто-то еще не все выкопал? — спросила она меня так, словно я знал, когда и как копают картошку на маленьких огородах в городской черте!

— Пойди и посмотри, — велел я. Это было даже кстати — я должен был сосредоточиться и вспомнить картинку!

— Хорошо! Вот бы еще какую-нибудь лопату..

— Откуда я знаю, где тут лопаты?

Она вышла. Я размотал гусиный полоток и вцепился в него зубами.

Это было вкусно.

Вспомнил!

Это были двери банка. Не те, огромные, которые делают для шика, а сбоку, за углом. Я прямо увидел, как туда входят четыре человека — трое с пустыми руками, один — с чемоданчиком... и выходят...

Я увидел улицу напротив этих дверей и переулок наискосок, я увидел решительно все! И понял, что меня осенило. План ДЕЛА родился в голове и засверкал, как бриллиант!

Пакет лежал на постели, я заглянул туда — может быть, у Маргаритки хватило ума стянуть хоть бутылочку пивка? Я бы отпраздновал ПЛАН. Но в пакете пива не было, а лежали мятые бумажки. Это были деньги, но очень мелкие.