Душа превозмогает плен земли.

Вовеки розы в мире не цвели,

Что были бы, подобно ей, пригожи.

Молю тебя, о всемогущий Боже,

Не ей, а мне сначала смерть пошли,

Дабы не видеть мне вселенской муки,

Когда погаснет в этом мире свет,

Очей моих отрада, и в разлуке

Лишь к ней стремятся думы столько лет,

Для слуха существуют только звуки

Бе речей, которых слаще нет.

CCXLVH

Возможно, скажут мне, что, славя ту,

Кому я поклоняюсь в этом мире,

Преувеличить позволяю лире

Ум, благородство, тонкость, красоту.

Однако я упреки отмету,

Петь недостойный о моем кумире:

Пусть скептики глаза откроют шире,

Они поймут свою неправоту.

Не сомневаюсь в их суде едином:

"Он вознамерился достичь того,

Что трудно Смирне, Мантуе, Афинам".

Недостижимо это божество

Для песен: будь себе я господином,

О ней бы не писал я ничего.

CCXLVIII

Нельзя представить, сколь щедра Природа

И Небеса, ее не увидав,

Кто, солнцем для меня навеки став,

Затмила все светила небосвода.

Не следует откладывать прихода:

Оставя худших, лучших отобрав,

Их первыми уносит Смерть стремглав,

Увы, за нею выбора свобода.

Не опоздай - и ты утешишь взгляд

Соединением в одном творенье

Всех добродетелей и всех красот

И скажешь, что стихи мои молчат,

Что мой несчастный разум вослепленье.

Кто не успеет, много слез прольет.

CCXLIX

Я вспомню этот день - и цепенею:

Я вижу вновь прощальный скорбный взгляд

Мадонны - и отчаяньем объят.

И рад бы все забыть, да не умею.

Печальный образ слит с душой моею,

И кроткий взор навеки будет свят.

Я чувствовал: забавы ей претят,

И страх неясный властвует над нею.

Привычной живости исчез и след,

Цвета одежд печальны и бледны,

Цветы и песни преданы забвенью.

Я это помню - и покоя нет.

Мрачны предчувствия, тревожны сны.

Дай Бог, чтоб их питало заблужденье.

CCL

В разлуке ликом ангельским давно ли

Меня во сне умела утешать

Мадонна? Где былая благодать?

Тоску и страх унять в моей ли воле?

Все чаще сострадания и боли

Мне мнится на Лице ее печать,

Все чаще внемлю то, что согревать

Надеждой грудь мою не может боле.

"Ты помнишь, не забыл вечерний час,

Мне говорит любимая, - когда

Уход поспешный мой тебя обидел?

Я не могла сказать тебе тогда

И не хотела, что в последний раз

Ты на земле меня в тот вечер видел".

CCLI

Сон горестный Ужасное виденье!

Безвременно ль родимый свет угас?

Ударил ли разлуки страшный час

С тобой, мое земное провиденье,

Надежда, мир, отрада, огражденье?

Что ж, не посла я слышу грозный глас?

Ты ж весть несешь!.. Но да не будет! Спас

Тебя Господь, и лживо наважденье!

Я чаю вновь небесный лик узреть,

Дней наших солнце, славу нам родную,

И нищий дух в лучах его согреть.

Покинула ль блаженная земную

Прекрасную гостиницу - ревную.

О, смерти, Боже! Дай мне умереть!

CCLII

Смущенный духом, то пою, то плачу,

И маюсь, и надеюсь. Скорбный слог

И тяжкий вздох - исход моих тревог.

Все силы сердца я на муки трачу.

Узнают ли глаза мои удачу

И светом звезд насытится зрачок,

Как прежде, - или нет назад дорог

И в вечном плаче я мученье спрячу?

Коль звездам слиться с небом суждено,

Пусть мой удел их больше не тревожит

Они мне солнцем будут все равно.

Я мучаюсь, и страх мученья множит.

С дороги сбился разум мой давно

И верного пути найти не может.

ССLIII

О сладкий взгляд, о ласковая речь,

Увижу ль я, услышу ли вас снова?

О злато кос, пред кем Любовь готова

Заставить сердце кровию истечь!