ственно спокойно. Все труды пошли прахом!

Дашкина голова показалась первой и сейчас же

сказала Николаю с непередаваемой яростью:

— Ах ты, рыж-жий аспид! Ты куда же на стенку

валил? Не видел, что она слабая, да? Ах!..

— Даша, не ругайся,— вступилась Тоня.— Он ва-

лил правильно.

Она была красная, растрепанная, словно вылезла

из пекла, и едва тащила вибратор. Я бросился на по-

мощь. Она благодарно взглянула синими глазами и

сказала:

— А вообще надо было Толю поставить. Вот уж он

валит — по ниточке.

Я задохнулся. Это была первая похвала за все дни

моей работы на стройке. И ее сказала она, Тоня…

141

— Тебе спать, тебе дрыхнуть только! — шипела

Дашка, готовая вцепиться Николаю в лицо.

Он хлопал белесыми ресницами и краснел, как ин-

дюк.

— Уйди! — неожиданно тонко выкрикнул он.—

Спихну!

— Это ты-то меня спихнешь?

— Дашка, перестань! Оставь, Даша! Иди лучше

Москаленчиху покличь. Не нервничай!

Я впервые видел, как люди из-за неполадок готовы

были схватиться и избить друг друга, искалечить. Из-

за чего? Это же не свой огород, не своя хата?

Прибежали прораб, плотники, мастер, шумели, до-

казывали, допрашивали Николая. Общий вывод был:

вина плотников — неверно скрепили опалубку.

У всех немного отлегло от сердца. Но настроение

было преотвратительное. Даша и Николай не разгова-

ривали. Тоня сидела на бревне, задумавшись, бледная,

осунувшаяся, наморщив лоб, и такое что-то тоскливое,

усталое было в ее взгляде, в ее фигурке, что я не ре-

шился подойти.

ПРИЯТНОЕ УТРО

Но так легко отделаться нам не удалось. Даша при-

бежала встревоженная, растерянная и сообщила, что

возле конторы собралось начальство, приехал парторг

стройки и всю бригаду вызывают туда…

Вот это будет баня!

Больше всех раскричался, расхорохорился Нико-

лай:

— Я… я им с-скажу! Я им так и с-скажу! Я не

боюсь, видали мы таких! Оп-палубщики брак гонют, а

б-бетонщик отвечай? Что они думают, мы б-бессловес-

ные? Они меня попомнят! Надолго!

142

— Да ты пойди им скажи, Коля!

— И с-скажу! Испугался? Нет! Я уже десять лет

б-бетонироваю! Видали!

Всю дорогу он разглагольствовал, его словно про-

рвало.

У конторы оказалось много народу: восемь часов

утра, пересмена. Москаленко стоит на крыльце крас-

ная, расстроенная. Ну и ночка! Не хотел бы я оказать-

ся сейчас на месте Москаленко. На крыльцо вышел

парторг. Начинается!..

Обком рассмотрел итоги соревнования…

Что такое? Мы смотрим друг на друга.

— …Бригаде Анны Москаленко снова присуждает-

ся переходящее знамя обкома КПСС…

Треск раздался у меня в ушах: это аплодировали.

— От их работы зависело начало перекрытия Анга-

ры. Бригада с честью справилась…

— Они не знают ничего. Молчи, Коля! — зашепта-

ли девушки.

— …безобразное, возмутительное отношение со сто-

роны руководства участка. Бригада простаивает часа-

ми. Только сейчас я узнал, что три четверти бригады

отправили на уборку мусора, а бетонировало одно зве-

но — и то «обеспечили» бракованной опалубкой!..

Вынесли красное знамя — опять аплодисменты. Мо-

скаленко, розовая, как девушка, взяла его, начала го-

ворить приличные случаю фразы, сбилась, но потом

перешла как-то само собой на недостатки и, оседлав

своего конька, как принялась чехвостить начальника

участка, электриков, опалубщиков — казалось, пыль

столбом поднимается!

В толпе гоготали, парторг хмурился и делал помет-

ки в блокноте, а она, маленькая, как петушок, сыпала

словами, потрясая знаменем:

— «Иван Микитич, давайте же бетон, люди стоят!»

143

Посылает к Габайдуллину: «Это пусть он обеспечит».

А Габайдуллин поехал за картошкой в Кузьмиху. За-

меститель говорит: «Я ни при чем, это пусть диспет-

чер». Что же это за издевательство?! Для кого же ста-