раемся? Бездушные, беззаботные вы люди! А бригада

стоит? А, чтоб вам ни дна ни покрышки, бездель-

ники!

— Правильно, Москаленчиха! — орали в толпе.—

Крой их! Снять их!

— Я с-с-скажу! — Николай, полный решимости,

полез прямо через перила на крыльцо. Лег брюхом и

перевалился под общий хохот.— Я д-докажу! Д-думае-

те, я испугался? Нет! Я десять лет бетонироваю!

— Ты к делу, к делу!

— А э-это не дело? Да? Он-ни думают, мы б-бес-

словесные!..

— Да кто они, Коля?

— Л-ладно! П-помалкивай там!

Долго нельзя было понять, что Николай хочет до-

казать. Видно было только, что у человека накипело.

И простои, и приписки, и нехватка бетона. Наконец он

выпалил:

— А если кто б-будет такую опалубку гнать, как

сегодня, так я сам б-буду ему в морду!

— Ну-у! Уж так и в морду! Нельзя, Коля!

— А ты п-помалкивай! Пойди п-поделай брак, то-

гда запоешь. Я десять лет без брака…

Николая стащили под аплодисменты и смех; он

продолжал махать руками, и его успокаивали.

Между прочим, начальник участка сообщил, что за

сегодняшний брак бригада опалубщиков лишается

прогрессивки и снимается с Доски почета.

Мы стали героями дня. Народ повалил на блоки;

вынырнул как из-под земли Петька-фотограф и катего-

рически велел нам сниматься со знаменем. Он щелкнул

144

раз двадцать. Правда, карточек никто не получил и по

сей день, но зато факт был налицо: нас снял собствен-

ный фотограф участка.

Николай был красный, потный и очень довольный

собой: он в толпе сумел-таки досказать соседям свою

мысль.

— Пошли купаться! — сказал он.— Я знаю одно

место. Никому не говорил, а тебе скажу: вода теплая,

как чай!

— Ну?

— Сам нашел! П-пошли, потому дома все равно

мыться. А потом поможешь мне шифоньер тащить.

Я двинулся за ним.

— Ну, правильно я говорил?

— Очень здорово, Николай! — польстил я ему.

КАК ЖЕНА НА НИКОЛАЯ ШИПЕЛА

У них в комнате был тот веселый и свежий беспо-

рядок, какой случается только в счастливый день полу-

чения новой квартиры. Еще чисто, пусто, но в углу уже

свалены постели, стоят прислоненные к стенке спинки

кровати, занавеска лежит на подоконнике.

Молодая чернобровая и тихая жена Николая засуе-

тилась вокруг нашего шифоньера.

— Ой, да что же вы сами несли! Попросили бы

шоферов, вы же заморились.

— Б-буду я их просить, горлохватов! — буркнул

Николай, вытирая со лба крупные капли пота.

— Ну, ставьте пока так. Мойте скорее руки — бу-

дете завтракать. Опять где-то загулялось, солнышко

мое рыжее?

— Н-не твое дело! — строго сказал Николай.

У жены его были замечательные глаза: карие,

влажные, глубокие; когда она вскидывала ресницами

10 Продолжение легенды

145

и смотрела на меня, казалось, что она скажет сейчас

что-то очень важное и хорошее, и хотелось ответить

тем же.

— Вас звать Толей? А я вас знаю: мне Николай

много про вас рассказывал и все хвалил, хвалил. Меня

называйте просто Ганна… Извините, пожалуйста, вы

видите, какой у нас беспорядок. Я тоже только что с

работы, не успеваешь все…

— Вы работаете, Ганна?

— Мотористкой… Садитесь, садитесь же! Когда го-

сти стесняются, я сама смущаюсь.

— Да я не голоден! Я пойду.

— А п-по шеям?! — заревел Николай, хватая

меня за шиворот.— Садись по-хорошему, коль пригла-

шают!

— Коля! Коля! Разве можно так с гостями? Ты с

ума сошел! Боже, когда же я тебя выдрессирую?

Николай, не удостаивая ответом, плюхнулся за

стол:

— Гони что есть!

— Какие у вас интересные стулья! — смущенно

сказал я.

— А это Коля сам все сделал. Они складные. И эта-

жерка такая. Мы на одном месте ведь долго не живем,

часто переезжаем, вот и мебель такая.

— Почему вы переезжаете?

— Да как все строители. Стройка закончится —