– Ни фига себе, - пробормотала Ника, которой вдруг показалось, что она спит и бредит. Вот тихий городишко Репьевск, вот гастроном и перекошенная урна около его входа, вот некий тип по имени Реми, более всего похожий на кавказского дон-жуана. И рассказывает этот тип такие вещи, которым бы впору звучать в кабинете районного психиатра.

– Значит, кусок Алатырь-камня...
– вздохнула она, подставляя стакан под вторую порцию минералки.
– Это который на острове Буяне, да?

– Понятия не имею, - пожал плечами Реми.
– У нас существуют разные интерпретации появления "Капли льда", кто-то даже говорит, что этот камень похитил небезызвестный бог Локи у живущих под землей карликов-цвергов вместе с ожерельем Брисингамен. Ожерелье-то он потом отдал, а камень - нет. Оставил в качестве сувенира, так сказать.

Вероника почувствовала, что голова её окончательно пошла кругом - какие-то, кажется, скандинавские и славянские предания, карлики... Карлики! Орландо?

– Нет, Орландо не из брисингов, - угадал её мысли Реми.
– И вообще, дело совсем не в них.

– Что ты ходишь вокруг да около!
– начала терять терпение Ника.
– Я должна не позднее завтрашнего вечера отыскать и вернуть Антонии похищенный камень. Я обещала! И если ты заинтересован в том, же, то говори яснее - почему ты считаешь, что рубин у Свидерко, и что с ней случилось.

– Ладно, не кипятись, - покладисто вздохнул Реми.
– Я же не магистр, а всего лишь рядовой член ложи, занимающийся безопасностью. В общем, "Капля огня" - артефакт возрождения... Он может возвращать людям молодость. Теперь поняла?

Ника онемела. Потом молча отхлебнула из стакана и кивнула.

– Ну так вот, - Реми покосился на неё с некоторым сомнением, - ритуал возрождения, о котором я говорил, должен проводиться точно в ночь летнего солнцеворота каждые двенадцать циклов, то есть шестьдесят лет, и на него собираются все члены ордена. В эту ночь камень становится готов к полному омоложение человеческих существ - тоже на двенадцать циклов или шестьдесят лет. Те же, кому меньше шестидесяти лет, не исчезают, как можно было бы опасаться, а просто становятся детьми. Маленькими детьми.

– Младенцами?
– простонала Вероника, вдруг с ужасом вспомнив о ребенке в мужской майке, неведомо как появившемся утром в театре.

– Ага, что-то вроде. Младенцами, да. Но есть ещё один нюанс - для омоложения прикоснуться к камню нужно только один раз! В этот момент камень и отдает накопленную энергию. Но если касание повторить, то "Капля огня" заберет энергию обратно. Я не силен в физике, но это что-то вроде аккумулятора - накопил-отдал-накопил-отдал. Взяв в руки камень во второй раз, человек опять состарится. Причем, забрать камень может больше, чем дал...

– И как быстро это происходит?

– Точно не знаю, из наших никто не в курсе. Вроде бы, несколько часов. Я днем около театра подслушивал вовсю, под окнами. Получается, что Анна Свидерко с утра заметно помолодела, а потом начался обратный процесс и она состарилась. А заодно с ней ещё какой-то хмырь. И это значит...

– Это значит, что я знаю, кто украл камень!
– завопила Ника так, что пьяненький мужик, рыскавший неподалеку в поисках брошенных пивных бутылок шарахнулся в сторону. А потом торопливо бросился прочь, очевидно, испугавшись, что девушка имела в виду именно его.
– Петрович это, бутафор театральный!

– Этот?
– усатый ткнул пальцем вслед удирающему мужику.

– Нет, он сейчас в Доме Малютки или что тут в городе из детских приютов имеется. Сегодня утром в мастерских, где реквизит делают, был обнаружен младенец. Голый и в мужской майке.

– Понятно, - протянул Реми.
– Ну, тогда пошли! Потому что "Капля огня" либо в театре, либо у этой парочки. Первый вариант ещё ничего, но вот второй...

Телефонный звонок раздался в сумерках. Орландо подскочил и ринулся к аппарату, а старуха только сделала потише звук включенного телевизора. Она уже с полчаса смотрела какие-то политические дебаты, сопровождая их язвительными комментариями.

– Это Магистр!
– шепнул ей карлик, зажав трубку ладошкой.

Она кивнула и протянула руку.

Когда-то у неё был роман с этим человеком, несмотря на разницу в возрасте - он был младше на четыре года. Потом они долгое время избегали друг друга и встречались только при крайней необходимости. Но сейчас пора бы уже былой палитре чувств потускнеть.

– Как ты?
– послышался в трубке глуховатый баритон, который она помнила ещё совсем юным.
– Все в порядке?

– А ты как думал?
– собственный голос показался ей ужасным, дребезжащим и слабым. Старуха поморщилась.

– Значит, завтра, когда зайдет солнце?

– Да!
– раздраженно ответила она и нажала на кнопку. Потом схватила пульт, и телевизор зашелся истерическими криками. Ну не могла она ему ничего сказать! И не скажет до тех пор, пока есть надежда.

Орландо не мог этого выдержать, сбежал на кухню, а потом и вовсе вышел во двор. Около сараев мужская компания праздновала окончание трудового дня. Из окон доносились гнусавые всхлипы - соседи смотрели мыльную оперу. Надо бы проверить машину, она может понадобиться в любой момент. Хотя что там проверять - он накануне сменил масло и съездил на заправку. Крошечная "Ока" была ему в самый раз, и за её рулем он не чувствовал мир слишком большим и неудобным. И с чего это он ляпнул о том, что её надо менять?