– И во время последнего визита вы тоже занимались часами?

– Да, конечно, я подрегулировал ход - совсем чуть-чуть, и, как обычно, завел их.

– А потом?

– Потом Орландо подал кофе. А из необычного... Ну, если рогалики с марципаном можно назвать необычным, или то, что...

Он пожал плечами и поморщился.

– Что бы вспомнили?
– нетерпеливо спросила Ника.

– Да просто ключа от часов на обычном месте не было, - задумчиво произнес Прибытков.
– Я даже подумал, что с ним забавляется сэр Родерик.

– Попугай?

– Да, какаду. Он вечно таскает в свою клетку всякие металлические мелочи. Но ключ, во-первых, довольно увесистый, а во-вторых, он всегда лежал в шкатулке.

– Деревянной?

– Нет, в железной, Она стоит в верхнем ящике бюро. И надо же - кто-то достал и бросил, где попало - я его нашел под шкафом.

– Интересно, - пробормотала Ника.
– Спасибо вам, Макс, огромное. И... если у меня забарахлят часы, я непременно принесу их вам.

Около выхода ее, словно сторожевой пес, ждал усатый. Ника издали смерила его внимательным взглядом - вполне достойный экземпляр - крупный и довольно смазливый, похож на молодого Омара Шарифа. В общем, по всем параметрам - обычный бабник, ищущий приключений. Так какого же черта он избегает контакта и ведет себя словно робкий пятиклассник? Нахлобучив шляпку поглубже на уши, Ника решительно двинулась к странному типу. Тот немедленно всполошился и заметался. А потом просто-напросто с приличной скоростью помчался прочь.

Бегать по жаре за пугливыми мужчинами было занятием утомительным, но все же метров сто Ника преследовала усатого, а затем плюнула и свернула к знакомой квасной бочке. Продавщица, которая, разинув рот, наблюдала за погоней, поспешно протянула ей стакан.

– Ну что за мерзавец,- пожаловалась ей Ника, - прилип, как банный лист.

Девушка захлопала глазами, пытаясь сопоставить увиденное и услышанное, однако, сделать ей это не удалось, и она сочла за лучшее промолчать. Если данная фифа считает, что скачущий от нее галопом тип - прилип, её, конечно, дело.

– А вы никогда его раньше тут не видели?
– продолжила Ника.
– Ну, может, он известен тем, что за девушками таскается?

– Нет, никогда, - уверенно отозвалась продавщица.
– Петька Кузин, то да - ко всем липнет, вечно озабоченный, а этого я вообще ни разу в жизни не видела.

Чувствуя, как внутри булькает и переливается квас, Ника отошла в сторону и уселась на скамейку. Достав блокнотик, проверила список подозреваемых. Похоже, Коровина, Джемму и Прибыткова можно исключить, хотя бы условно. Вместо газовщика Сидорова возник некто рыжий и лохматый - на данный момент самый подозрительный тип. Надо бы проверить ещё интеллигентную старушку и подъездных активистов Сапожникова и Варю Мухину, но у Ники от постоянной беготни между площадью и театром уже подвело живот. И можно было бы зайти поесть в какую-нибудь местную забегаловку, но что-то подсказывало актрисе, что этого делать не стоит. Да и не мешало доложить Антонии и Орландо о проделанной работе и полученной информации - возможно, у них появятся какие-то свежие идеи.

Обозрев для профилактики окрестности, Ника неожиданно заметила все те же черные усы, торчащие из-за газетного киоска. И тут ей неожиданно вспомнилось предостережение карлика - опасаться брюнетов. Не этого ли типа он имел в виду? И как ей теперь быть?

Решив, что раз уж лобовые атаки не принесли успеха и теперь брюнет сам её побаивается, девушка с беспечным видом отправилась опять к театру - мимо него пролегал путь к дому Антонии. Усатый опасливо тащился следом. Когда же Ника вошла в гастроном, гордо именуемый "Центральным" и имевший целых два входа, преследователь, помедлив, последовал за нею. К счастью, магазин был не самообслуживания, а самый обычный - длинная череда прилавков с достаточным для задуманной операции количеством покупателей. Ника вихрем пронеслась по залу, и, выскочив во вторую дверь, вновь устремилась к первой. Потерявший её из виду усатый растерянно топтался перед витриной с корейскими закусками и вертел во все стороны головой. Спрятавшись за какого-то мужика, девушка подкралась к нему и внезапно выскочила, словно чертик из табакерки.

– А ну, стоять!
– прошипела она.
– Отвечайте, что вам от меня надо? Какого лешего таскаетесь по пятам?

– А-м-м...
– от неожиданности промычал усатый. Глаза у него забегали, как у кота, застигнутого за кражей сосисок.
– Я не понимайт.

– Ах, так ты ещё и иностранец!
– окончательно разозлилась Ника.
– И по-русски ни бум-бум?

– Нет, я говрью по-русски, но плёхо, - слегка пришел в себя усатый.
– Я не понимайт, почьему...

– Значит, за мной охотятся агенты вражеской разведки, - задумчиво констатировала Вероника.
– Ну что, же, как говорится, фээсбэ нам поможет. Причем, с удовольствием.

– Зачем фээсбэ, не надо фээсбэ, - панически зашептал неизвестный.
– Я скажу, кто я йесть. Но только...

Он покосился на бабульку с авоськой, которая с явным интересом прислушивалась к их разговору.

– Хорошо, - кивнула Ника, - пошли на улицу. Но если попробуешь бежать...

– Не попробую, - вначале закивал, а затем замотал головой усатый. И жалобно добавил: - Не надо фээсбэ.

Ника отконвоировала пленного к ближайшим кустам и там приступила к допросу:

– Ну?

– Ви очьень красивий дэвушька, - попытался увильнуть усатый.
– Хотьел познакомьиться.

– Не ври, - ласково промурлыкала Ника и ухватила его за пуговицу на рубашке.
– Ещё раз соврешь - оторву. И так, пока пуговицы не кончатся. А потом найду, что ещё отрывать, или сдам фээсбэшникам.

Усатый тяжко вздохнул и на чистом русском языке буркнул:

– Ладно, поговорим начистоту. Ты что в театре вынюхивала?

– Ах, вот оно что... А твое, собственно, какое дело? Может, на работу устраивалась.

– Не ври, - подражая её ласковой интонации, заявил усатый.
– Кому ты в театре сдалась.