Шмыгнув в кладовую, Сашенька обнаружила сумочку старухи почти мгновенно - она ещё при поступлении запомнила ярко-розовый ридикюльчик, который у вновь прибывшей пришлось отбирать с боем, так она за него цеплялась. А тот старичок, которого вместе с ней привезли, кстати, тихим оказался, только озирался и носом шмыгал. Его в общую палату определили.

Схватив сумку и спрятав её под халат, медсестра вернулась в палату. Там она достала из ридикюльчика небольшую щетку для волос и принялась приглаживать ею разноцветные вихры на голове старухи. Та морщилась, но терпела. Потом Сашенька намочила под краном полотенце и обтерла напоминающее сушеный инжир личико.

– Ну вот, совсем красавицей стали, - одобрила медсестра полученный результат.

– Нет, - закапризничала больная, - без зеркала не верю. Убедиться хочу.

– Тут нет зеркал, совсем.

– Достань, у меня в косметичке пудреница. Ну пожалуйста.

Сашенька знала, что старушка не совсем нормальна, но сейчас она смотрела на неё беззащитными выцветшими глазками. Да и руки у неё закреплены.

Нехотя медсестра полезла в сумочку - пахло из неё совершенно умопомрачительно - и достала овальную косметичку на молнии. Перламутровую. Сашеньке вещица ужасно понравилась. А уж содержимое... О таких изящных тюбиках и баночках можно было только мечтать. Какова старушка!

Осторожно открыв серебристую пудреницу, Саша поднесла зеркальце так, чтобы её владелица могла себя увидеть. Увидела. Скукоженное личико затряслось, а из глаз градом полились слезы. Пришлось опять вытирать черные потеки. Да что же они в приемном покое и умыть пациентку не могли, что ли?!

– Ужас...
– донеслось сквозь рыдания.
– Кошмар...

– Ну не плачьте, - уговаривала старуху медсестра.
– Ну, давайте, я вам ещё губки подкрашу, а?

– Не хочу губки, - продолжала страдать несчастная.
– Лучше дай мне подарок моего любимого... Последнее утешение....

– Это какой подарок?
– растерялась Сашенька.

– Там, в косметичке подвесочка - красный шарик в оправе, - тихо запричитала старуха.
– Дай мне на него хотя бы посмотреть.

Добросердечная Сашенька заглянула в косметичку - там среди тюбиков с тональным кремом и коробочек с тенями действительно лежала прелестная безделушка. Алый шарик перекатывался в золотой клеточке, свитой в форме луковицы. К её верхушке крепилась цепочка с колечком. Ухватив это колечко, медсестра достала подвеску, и та закачалась, разбрасывая розовые блики. Камень внутри напоминал пламя свечи.

– Эта?

– Да, да!
– лихорадочно зашептала старуха.
– Так хочется прикоснуться к ней хоть на мгновение. Умоляю!

Подумав, Сашенька осторожно опустила безделушку в просительно скрюченные пальцы. Все равно рука привязана, так что ничего страшного произойти не может.

– Спасибо...
– бабка вцепилась в подвеску, самозабвенно принялась её ощупывать и гладить.
– Спасибо, милочка...

Девушку слегка покоробило слово "Милочка", ну да ладно, могла ведь и пальцы откусить. Она вспомнила, как вела себя старуха днем и как сейчас - огромный прогресс.

В коридоре послышались голоса, и Саше пришлось быстренько ликвидировать следы нарушения - она сунула косметичку в сумку и спрятала её в тумбочку. Потом, спохватившись, отобрала у пациентки подвеску и швырнула её туда же. Кажется, успела...

– Тс-с-с...
– приложила она палец к губам.

Старуха кивнула и закрыла глаза, делая вид, что спит.

Орландо сервировал ужин с рекордной скоростью - Вероника едва успела умыться и причесаться, а на её тарелке уже красовалась здоровенная отбивная с жареной картошкой, солеными помидорчиками и листьями салата.

Ничего не скажешь, день у неё прошел нескучно. И неизвестно ещё, что скажет Антония, когда узнает, что она вступила в альянс с Коровиным, а главное - с Реми, членом конкурирующего ордена. А с другой стороны, старая актриса так и не сказала ей всей правды о рубине. Почему? Настолько не доверяет или считает информацию излишней? При мысли об этом, Нике становилось обидно.

Но виду она не подавала, и хотя карлик требовал, чтобы она вначале поела, а затем только приступала к рассказу, все же девушка успела изложить основные этапы розысков ещё до чая. Антония слушала внимательно, изредка задавая вопросы, а когда дело дошло до Реми, обменялась с Орландо многозначительными взглядами. Затем оба уставились на шею Ники. Не понимая, в чем дело, та опустила глаза и увидела, что черная цапля на кулоне стала серебряной - ослепительной, словно её только что отшлифовали.

– Что это значит?
– растерянно спросила она, прикасаясь к блестящей птице.

– Я заменю амулет, - засуетился Орландо.
– Этот свое отслужил, можно выбрасывать. А означает это, душа моя, что кто-то вас сегодня весьма ловко обманывал, и, похоже, не раз.

Он полез в бюро и достал из него другой кулон - на этот раз черную прыгающую кошку-пуму.

– А сами-то вы меня не обманывали и ничего не утаили?
– рассердилась вдруг Ника, вешая на шею новое украшение.
– О ритуалах возрождения, о том, к примеру, что "Капля огня" имеет свойство возвращать молодость или, наоборот, старить того, кто к ней прикоснется во второй раз? Об ордене Феникса? Совершенно посторонний тип мне все это выкладывает, а вы все в партизан играете.