Возле какой-то кастрюли – под безумные крики всех поваров и посудомоек – этот амбал нас настигает. Я вырубаю его слету и подфутболиваю ногой под стол.

– Наследили...

Уже в машине разбирает хохот. Ирина сидит босая – в дурацком платье, которое оказалось совершенно бесполезным.

– Он сразу просек, что дело нечисто. Хвать меня за руку и давай выспрашивать, на кого я работаю...

Она фыркает.

– Думаешь, он не очухается скоро?

– Не должен. Но все равно надо ехать в аэропорт – страховать это дело.

– Блин!

– И нужно переодеться.

– Возьми мое платье, а я твой пиджак, – предлагает Ирина.

– Тогда нас наверняка не узнают.

Весело. Но дело серьезное. Я переодеваюсь дома, Ирина – в первом попавшемся магазине, и несемся в аэропорт.

2. КРОМЕШНАЯ ТЬМА

Я никогда не был в «Шереметьево-2». Залы, VIP-залы, кафе, эскалаторы, видеокамеры.

Наконец, среди пассажиров, ждущих регистрации на рейс «Москва – Магнитогорск», мы узнаем заместителя Еременко – господина Галашина. Нервничает – слабо сказано, постоянно вертит головой по сторонам и тычет пальцем в кнопки своего мобильного.

Слышно, как кричит в трубку:

– Коля? Ну, как? Пришел в сознание? Не пришел? Так что? Лететь он не может? Нет? Не в состоянии?

Если шеф не в состоянии, то Галашину – без права подписи – нечего делать на деловой уральской встрече. Он разворачивается и, помахивая дипломатом, идет к выходу. Ирина провожает его до авто.

– Уехал...

Мы выходим из здания аэропорта. Ночь ярко освещена и торжественна. Когда-то мне так нравилось наблюдать за самолетами и пассажирами, что я ездил в «Борисполь» пить кофе. Это особый дух авиапутешествий: люди бегут, спешат, летят, летят их чемоданы и сумки – все к яркому солнцу и своей мечте. Но ночью... из шикарного аэропорта в кромешную тьму? Жутковато...

– Давай возьмем кофе.

– Илья... я не очень люблю такие места... Суетно здесь. Будто сквозит все время, – Ирина отступает. – Я домой поеду. А ты Генке позвони, скажи, что мы справились.

– Сама не хочешь позвонить?

– Не хочу знать, где он ночью.

Ирина уезжает, а я иду в зал ожидания, смотрю через стекло на самолеты и панораму взлетной полосы. Потом беру кофе и присоединяюсь к встречающим. Не знаю, откуда прилетел этот самолет, но его очень ждали – море слез, цветы, переполняющая сердце радость встречи.

И вдруг вижу среди прилетевших Эдиту Семакову. О, Боже! Я не хотел этого! Я не специально выслеживал ее в аэропорту! Стаканчик с кофе обжигает мне пальцы. Ее никто не ждет, она никого не ищет взглядом, и я отступаю за спины встречающих.

В руках у нее небольшая дорожная сумка с длинными ручками. Одета в облегающий джинсовый костюм, на ногах – туфли на высокой шпильке, в волосах – солнцезащитные очки. Кажется, она загорела. Или похудела. Или устала от отдыха.

– Эдита!

Она останавливается и оглядывается по сторонам. Я подхожу и беру у нее из рук сумку.

– Илья? Вы?!

– Агентам Интерпола все известно о вашем прибытии! – пугаю ее машинально. – На самом деле, я тут на задании. Был. Но задание уже кончилось. И я случайно увидел вас...

Она не загорела, она побледнела еще больше. Похоже, напрасно я пошутил об агентах Интерпола.

– Простите, что напугал... Там темно?

– Где?

– В небе.

– Да, тьма кромешная.

– Я так и думал!

Она, наконец, улыбается.

– Не спешите? – оглядывает меня так, словно я могу убежать с ее сумкой.

– Я очень люблю аэропорты...

– Хотите, присядем в кафе?

– Хочу, но вы же устали после перелета.

– О, это был совсем недолгий перелет. Признаюсь, в самолете я пила коньяк, и мне уже хорошо и весело.