Тогда, в аэропорту, неожиданно всколыхнулось. И Эдита тоже перегнула со своим обетом безбрачия. Что-то хорошее было тогда... Но тогда же я понял, что везде – в самом шикарном клубе, на самом ветреном перекрестке всех авиамаршрутов – всегда буду искать запах горелого фри из кафе «Амур». Никакие подмены меня не обманут. Похожие истории, но очень разные женщины...

Андрей предлагает водки за счет заведения. Надоела ему моя пальба, да и поздно уже, но заведение – до последнего клиента.

– А вот и последний! – хмуро констатирует он при появлении Никифорова.

Генка тоже не ожидал меня тут встретить.

– Тренируешься что ли?

– Тренируюсь, – киваю на стопку водки.

– А, тогда понятно. А я хотел звонить тебе...

– На ночь глядя?

Андрей скалится. И Генка делает свой привычный жест, мол, потом – на пять сек.

– Кстати, Еременко ищет тех, кто напал на него в ресторане, – сообщает между прочим. – По своим каналам ищет, ментов не дергает.

– Найдет?

– Может и найти. Для нас главное, что задание выполнено. Но – будь осторожен...

Это говорит об одном: если вдруг тебя подстрелят в темном переулке, то, скорее всего, это сделает охранник Еременко, а «нас» это дело уже не будет касаться.

– Я понимаю, что сложный пациент попался. Получите с Ириной премию.

Премия... это хорошо. Можно будет выпить и еще пострелять в тире. Андрей слушает внимательно – так, словно это долговязое создание пытается вникнуть в суть наших дел.

– Опасная работенка, – делает вывод.

– А у тебя нет? – Генка вдруг резко оборачивается к нему, и я понимаю, что он предельно взвинчен и с трудом сдерживается, чтобы просто сидеть и выпивать с нами. – Да завтра ворвется сюда любой чурка нерусский с калашом и положит всех!

– Или русский, – добавляю я.

Теперь Андрей явно торопится выпроводить нас за дверь.

– Ребята, ну, час ночи. Поимейте совесть...

Мы выходим из тира. Оба выпили и глядим на свои машины тупо.

– Ладно, я тебя подкину, – решает Генка и открывает мне дверцу своего «мерса». – Я пил меньше.

Даже если и больше, я ничего не теряю. Разбившись с Генкой на ночной трассе, я рискую только избежать выстрела в темном переулке. Босс усложняет задачу:

– О рейдерстве знаешь что-нибудь?

А я удивляюсь, что он не спрашивает у меня адрес моей квартиры. Он ему хорошо известен...

– О захватах? Да, мы сталкивались с таким делом в Киеве. Парни скупили всего пять процентов акций одной энергетической компании, подделали печать и подпись нотариуса на заявлении об изменении учредительных документов, назначили сами себя единым исполнительным органом компании – ворвались в здание, выдворили прежнее начальство и засели.

Генка слушает заинтересованно.

– Мы нашли нотариуса, доказали, что документы – фикция. Но главный вопрос был в том, что это был силовой захват: рейдеры уже были внутри – боевики, тренированные ребята, вполне профессионалы.

– И чем закончилось?

– Мы выбили их оттуда. Это была война в миниатюре: мини-осада двадцатичетырехэтажного здания, оцепление, штурм и зачистка. Сахар привел команду наемных бойцов, и у нашего клиента – прежнего собственника – была надежная защита в правительстве. Тот, кто замахнулся на его компанию, не рассчитывал на такой отпор.

– Это значит только одно: у вашего противника не было хорошей крыши, а он ввязался в серьезное дело, – резюмирует Генка.

– То есть?

– Да ничего бы вы не сделали, если бы ваша крыша не была круче, чем его...

Он замолкает, сворачивает к моему дому и продолжает спокойно:

– Выверни ситуацию наизнанку. Представь, что рейдеры – мы. Ты бы смог удержаться в здании до тех пор, пока наверху замяли бы это дело?

– Конечно.

– Вот и ответ.

Он останавливается и молчит некоторое время.

– Я думаю, наша крыша нас не подведет. Сильные компании должны принадлежать сильным людям. А наш клиент – очень сильный человек и хочет получить «Автодорстрой». Слышал? Дорожно-строительная компания... Уже внесены необходимые изменения о смене исполнительного органа в Единый Госреестр юридических лиц. Все документы готовы, все проверено...

– И мы возьмемся за это?