– В компании все стабильно. Все в летние отпуска разъезжаются, а у меня уже вроде был. Чего-то так за вас перепугалась, – не может она собраться с мыслями. – Здесь хорошие врачи? Может, нужна какая-нибудь помощь?

– Психологическая.

– Я экономист.

– Тогда сходите за меня на процедуры.

Возникает медсестра Света, напоминает о каких-то таблетках.

– Ой, я пойду тогда, – вскакивает Эдита, – чтобы не мешать вам выздоравливать.

– Вы мне помогаете! – удерживаю ее я.

– И доктор сейчас придет на обход, – бубнит Света.

Эдита прощается. Почему-то мне кажется, что она поцелует меня в щеку, но она ограничивается воздушным «бай!»

– Ну, и где же ваш доктор? – набрасываюсь я на Светлану.

– Не мой, а ваш! Будет сейчас. А она – кто вам? Невеста?

– Да.

– А чего же тогда вы на «вы»? Все понятно.

– Что вам понятно, Света?

– Все понятно. Приехала, как прынцеса, с шофером.

Ну, почему всегда я один отвечаю за все несправедливости жизни?

Когда мы остаемся с доктором наедине, я говорю напрямую:

– Андрей Львович, у меня к вам просьба – вопрос жизни и смерти!

– Что случилось? Кокаина вам нельзя, даже не просите, – отрезает он.

– Уберите от меня Свету! Мне кажется, она за мной следит!

– Илья, вы в своем уме? Она – опытная медсестра со стажем!

– Уберите ее куда подальше – вместе с ее стажем!

– Ясно, – док смеется. – Вы, больной, наверное, недостаточно плохо выглядите, чтобы не интересовать женщин. Я к вам пришлю нашу новенькую – ее уж точно никто не интересует. Кстати, протеже вашего друга.

– Генки?

– Ну да. Очень хорошая девочка, – кивает доктор. – Сейчас же отправлю ее к вам.

– Сделайте одолжение.

Избавление от сверлящего взгляда Светы уже праздник. И мне осталось не так уж долго валяться на больничной койке. Я уже поднимаюсь, нормально хожу, у меня не дрожат руки. Скоро смогу стрелять в тире и гонять на машине по городу. Снова пойду в качалку, и...

И в палату входит Лариса...

Она в белом костюме – обычном для младшего медицинского персонала госпиталя, в белых брюках и блузе, в белом чепчике на каштановых волосах, в белом ангельском сиянии...

Я смотрю на нее и не могу вымолвить ни слова. Она пятится...

– Ой... Я не знала. Андрей Львович сказал зайти в эту палату...

Я поднимаюсь с постели и молча подхожу к ней. Может, так бывает во сне – хочется прикоснуться к тому, чего нет на самом деле. Я закрываю за ней дверь...

Она есть. Она не уехала ни в какую Молдову. Но если бы не ранение, я никогда не узнал бы об этом. Протеже моего друга Генки? Моего друга?

– Здравствуй, любимая...

Она молчит.

– Если бы я не попал сюда, то продолжал бы думать, что ты сбежала от меня в свою солнечную, виноградную страну...

– Я не сбежала...

Она подходит к окну...

– А что ты сделала?

Она прежняя – высокая, тонкая, напряженная, и в то же время ее черты стали мягче. Словно припухли от слез...

– Лара...

– Я не сбежала, – повторяет она, глядя на потоки дождя в темноте.– Пришел твой начальник, Геннадий, и сказал, что я ничего не знаю, что ты каждый день рискуешь, что ты – наемный убийца, что у тебя все непрочно, и что я должна уехать и не искать тебя никогда. Он снял мне квартиру и оплатил ее на год вперед. Он устроил меня на эту работу – здесь хорошо платят...

Она оборачивается.

– И я понимаю, что это правда. И что это было наилучшее решение. Он очень мне помог. Теперь ты ранен... Потом случится что-то еще. Я не хочу знать об этом. Не хочу знать тебя.

Я гляжу на нее, и мне совершенно нечего ей сказать. Знаю, что в следующую секунду этот мираж растает и уже не повторится никогда. И я не знаю, как удержать этот фантом...

– Я бы мог сказать, что все брошу. Мог бы пообещать тебе все оставить, увезти тебя в Киев, устроиться на работу в консалтинговую контору, жить тихо...