– А кто есть?

Юля смотрит немного растерянно.

– А кто вам нужен? Вот свежая почта.

– Зачем мне свежая почта? Игорь на месте?

– Геннадий Павлович передал, чтобы вы располагались в его кабинете. А Игоря я к вам вызову.

И что-то такое в секретарском тоне говорит мне о том, что в офисе без меня произошли серьезные перемены. Я вхожу в кабинет Генки, где – честно говоря – и раньше проводил больше времени, чем с ребятами, и почему-то вспоминается, как я валялся на Генкином столе, курил, ломал комедию и гадил пеплом ему на ковер. Не мог поверить, что он причастен к исчезновению Лары.. а все-таки, все-таки он...

Входит Игорек.

– Здарова, что ли?

– А то!

Мы жмем руки, он хлопает меня по плечу.

– Напугал нас всех.

Он садится в конец стола, а я опираюсь о подоконник.

– Как у вас?

– Все так же.

– А что говорят?

– Все то же, что и по радио.

– Да брось!

– Да сам брось! Не знаешь, будто, что говорят? Что Генка крут. Что очень крут. Что все как по нотам у него вышло – конечно, целый отдел экономистов старался, и ты здорово на месте разрулил, и крыша у него мощная, но в целом – он молодец. Вот, что говорят. Еще говорят, что тебя знатно продырявили, и что ты теперь в этот кабинет переедешь, а Генка нас будет изредка навещать, чтобы держать руку на пульсе...

Я киваю.

– Не говорят, что я уйти хочу из этого бизнеса?

Он устремляет на меня взгляд, который до этого блуждал по стенам кабинета.

– Нет. А ты хочешь уйти?

– Хочу.

– На пенсию?

– На пенсию.

– Не рановато?

– В самый раз.

– Нет, такого не говорят.

– Ну, и ты пока не говори...

Игорек вертит головой, словно пытается стряхнуть что-то тяжелое.

– А чего ты, Илья?

– Что-то не то здесь, не так идет. И я уже не очень молод, чтобы учить с нуля законы вашего бизнеса и правила вашей игры.

Парень явно чего-то не понимает.

– А кто ж тогда, как думаешь? – спрашивает у меня.

– Не думаю, Игорь. Поверь, вообще не думаю об этом! Ты, или Стас, или Колян, или Ирина – кто угодно.

– Да, Ирина...

И он осекается.

– Ты не знаешь, наверное...

– Что?

– Никифоров, наверное, не говорил тебе...

Он еще молчит.

– Ирина погибла, – говорит, наконец. – То есть ее убили. В подъезде ее дома. Стреляли, когда она вышла из лифта. Когда Эдик приехал, лифт уже не работал. Ее тело отшвырнуло назад и заклинило...

– Когда это было?

– В тот же день, когда вы брали «Автодор». Утром. Она спустилась лифтом – внизу ее ждали. Никто их не разглядел, но, кажется, двое...

– Кому кажется?

– Дедок у подъезда видел, как двое мужиков выбегали, но опознать их не сможет...

– Постой...

Я не могу сообразить.

– А Эдик когда к ней приехал?

– Ну, в тот же день – часов в десять. Там уже менты были. Они теперь расследуют это. И мы тоже...

– Эдик?

– И Эдик тоже.

Я матерюсь и закрываю глаза рукой. Отворачиваюсь от Игоря и упираюсь лбом в стекло.

– Ты не знал ничего? – спрашивает он бестолково. – На похоронах жутко было. Мать ее, отец...

– Прекрати...

Сколько уже прошло дне? Больше двух недель... Почти месяц...

– И что по ее делу? Есть подвижки?

– Ну...

– Нет?

– Разные версии, Илья. Может, это связано с каким-то из прошлых наших дел. Мы все проверяем.

– Собери мне сейчас всю информацию... где она светилась в последнее время.

– А ты...

В кабинет входит Никифоров. Без предупреждения. Без стука. Это же его кабинет. Этот «сильный человек» с «мощной крышей» подает мне руку и говорит печальным голосом:

– Ты уже знаешь о гибели Ирины? Ужасная утрата...

Игорек спешит исчезнуть, делая мне за спиной Босса странный жест. Что-то вроде: «Решайте тут без меня». Или: «Гори оно все синим пламенем!»

Я смотрю Генке в глаза – они утратили радостный блеск от обладания сокровищем, немного остыли, немного погрустнели. Но не наполнились никаким смыслом настолько, чтобы приобрести определенный цвет. Та же холодная сталь... Со стороны, пожалуй, может показаться, что он огорчен убийством своей девушки. Но я уверен, что правды в этом – ни на грош, ни на полкопейки! Он не опечален даже тем, что потерял опытную сотрудницу.