Шрифт:
– Я тоже так думаю.
Мой драйв затихает – переходит в спокойное течение прозрачной воды – без шальных брызг и мутных водопадов. Мы пьем чай на кухне, потом ложимся в постель, и я понимаю, что с ней я дома, что мне уютно и легко. И что она – именно тот человек, который мне нужен... Я не ошибся...
И в то же время я начинаю бояться, что не смогу быть ей верным. Не знаю, поймут ли меня женщины. Но именно в тот момент, когда я осознаю, что люблю ее, и что рад ее беременности, и что она – мой дом, я начинаю беспокоиться о том, чтобы никакой ветер не унес меня из этого дома.
Я пялюсь в темный потолок ее комнаты и чувствую себя не очень здорово. Кажется, до нашей разлуки я легче относился к нашей связи. А с ее беременностью эта связь стала заметно тяжелее. Ощутимее. И еще я думаю о том, что, по большому счету, не достоин доверия этой девушки.
12. БУДНИ
– Ты меня не оставишь? – спрашиваю у нее утром.
Ее любовь ведь тоже теперь другая. Ее любовь – больше к малышу, который еще не родился, чем к его отцу.
– Нет, – говорит она, глядя мне в глаза.
Я кладу руку на ее плоский, впалый живот.
– Пока ничего не понятно.
– Я знаю. Только два месяца.
– Тошнит?
– Уже нет. Но поначалу немного тошнило.
– Ты испугалась?
Она приподнимается на локте.
– Вчера ты ни о чем не спрашивал.
– Мне хочется знать, что ты чувствуешь.
– Я испугалась... Потому что я хотела все распланировать – до дня, до часа. Хотела родить ребенка, когда у меня будет свой дом, немного денег. Но это же твой ребенок... Он будет напоминать мне тебя, даже если мы никогда больше не увидимся. Ты как бы будешь со мной, – она улыбается, а на глазах выступают слезы. – И я стала ждать каждого дня, чтобы чувствовать, что ты со мной...
– Значит, любишь?
– Не знаю. Не знаю, что это за чувство, но так я ни к кому никогда не относилась. С того дня, как увидела тебя в «Амуре», не могу видеть других мужчин – они все хуже тебя.
Ого! Такой подход к теме меня очень радует.
– У тебя есть душа, – продолжает Лара. – Только на всех ее не хватает. От этого – хаос.
– Хаос?
– В твоей жизни.
– В моей жизни хаос? Это в молдавских учебниках по психологии хаос, а не в моей жизни!
Я поднимаюсь.
– На работу? – спрашивает она.
– Конечно. Можем где-то позавтракать.
– Я уже не успею.
– Деньги нужны?
– Нет.
Оставляю двести евро.
– Нет, так нет. Мелочь – на витамины.
Да уж. Есть о чем подумать на досуге. Моя девочка считает мою жизнь хаотичной и не очень-то мне доверяет. Но все равно я уверен, что теперь мы не расстанемся и не потеряемся в хаосе.
Досуга – нет. Разве что за рулем в пробках. Я приезжаю в «шикарный» ресторан, где мы с Ириной когда-то слушали «Мурку», провожая Еременко в дальний рейс, и действую по старой схеме.
– Кто помнит девушку в красном платье?
Кто-то помнит. Помнят, что был скандал. Что она что-то украла у клиента. Что бежала с другом через кухню. Что перевернула кастрюлю. Что за ними гнались. Что ее преследовал любовник. Что она была проституткой, которая зашла на чужую территорию, и конкурентки с ней разобрались. Много всего помнят...
Тест усложняется. В моей руке появляются долларовые купюры как безотказный стимулятор способностей человеческой памяти.
– А кто еще, кроме меня, спрашивал о девушке в красном?
На лице обслуги – отупение. Наконец, одна девчонка мотает головой.
– Не, не о девушке в красном. Он спрашивал, был ли здесь господин Еременко и как получилось, что он не успел на свой самолет. Тогда кто-то и рассказал о девушке в красном.
Оно! Я даю ей купюру. Продолжаем наш тест.
– Что за господин? Как он выглядел?
На лице – страдание.
– Я не помню. Обычный такой... В костюме.
– Он был похож на охранника?
– Нет.
– На милиционера?
– Нет.
– А он никак не представился?
– Сказал, что он друг Еременко.
– Ясно. Думай еще. Как он выглядел?
– Не очень высокий. Лысоватый. Плотный. В костюме, с галстуком.